Десять стрел для одной

Игорь тогда пару раз Люське врезал – с легонца, он девчонок у меня не бьет, правильный. И сказал: все, мол, кончено у них. Она в рев, побежала домой. А Игорек водки в палатке взял – и на речку пошел, страдать. Утром явился пьяный в дымину. А в десять за ним из ментовки пришли. Ты, говорят, убил. Чистосердечное подписывай, скидка выйдет.

– Кто-нибудь видел его на речке? Или когда он домой возвращался?

– Да кому надо ночью шляться? – вздохнула мать. – А менты и не ищут. Мотив есть – и баста.

– А кто убил Вику? – неожиданно сменил тему Полуянов.

– Оссподи, да откуда ж я знаю? – всплеснула руками Ирусик.

– А что люди говорили?

– Да чего только не трепали. То маньяк. То солдат какой-то из части бежал. Парней тоже всех трясли. Отсюда, из Василькова. Думали любовника ейного найти. Но Вичка-то – она совсем другая была. Городская. Целочка.

– И никого тогда не арестовали?

– Нет.

– А сейчас никто не говорит, что убийства похожи?

– В деревне говорят, – всхлипнула Ирусик. – Ольга-колдовка вообще сказала: один демон их убил. Так менты разве слушать будут? Крайнего нашли – все, дело закрывать можно.

И снова зарыдала.

– Ириночка Васильевна, – сочувственно произнес Полуянов, – успокойтесь, пожалуйста. Вам сейчас с адвокатом предстоит говорить. А он человек занятой, истерик слушать не будет.

– Правда, что ли, поможешь? – недоверчиво покосилась на него Ира.

– Помогу, – твердо сказал Полуянов.

И вынул телефон.

– Сейчас, Дим. У меня тоже пара вопросов, – всунулась Надя. – Ирина Васильевна! Вы во сколько лет Игоря родили?

Женщина взглянула неприязненно:

– Ну… в пятнадцать. В шестнадцать почти.

– А кто отец?

– Кто-кто. Геныч. Супруг мой. Чертов алкаш, – она поморщилась.

Дима (за спиной Ирусика) неодобрительно покачал головой – не те, мол, вопросы задаешь. Но Надя не смутилась. Вынула из сумочки фотографию – ту, что нашла в одежном шкафу. Положила на стол. Спросила:

– Вы знаете, кто это?

Ирусик толстыми пальцами взяла карточку, поднесла близко к глазам. Произнесла неуверенно:

– Справа вроде Ритка. Ольги-колдовки дочка. Только молодая совсем. Другая девка – не помню, как звали. Подружка ейная. А парня… вроде видела где-то…

Вдруг заорала – истошно, на весь дом:

– Мать! Сюда поди!

– Что?

Женщина (та, что стирала в сенцах) появилась в кухне удивительно быстро – похоже, подслушивала под дверью.

– Че это за парень?

– Это?.. Да это ж покойник! Тимофеев сынок!

– А! – просветлела лицом Ирусик. – Точно! Васька это. Риткин хахаль. Но я его не помню почти. В каком году, мать, его забрали-то?

– В девяносто восьмом, кажись.

– Ну. Мне десять лет было. Откуда мне помнить-то его.

– А вы вообще общались с ними?

– С кем? – тупо уставилась на Надю Ирусик.

– Ну, с Ритой. Анжелой – ее подругой. С Василием.