Мой темный принц

— Дорогая, это одна из наименее шокирующих вещей, которые я сделал за последнюю неделю, — пробормотал он. — Но я согласен. Я извиняюсь.

Я сузила на него глаза.

— А когда свадьба?

— Мы еще не назначили дату.

Чем больше времени я проводила со своим женихом, тем больше верила, что он преуменьшал масштабы нашей ссоры. Но, в конце концов, те Брайар и Оливер, которых я помнила, могли пережить любую ссору. Мы были так влюблены друг в друга в детстве. Так радикально преданы друг другу. И все же мне нужно было убить крошечное зернышко сомнения, проросшее в моем животе.

— Сейчас я задам тебе несколько вопросов, хорошо? — Я положила руку ему на плечо.

У него перехватило дыхание, и я тоже почувствовала толчок. Что-то чужое и странное. Незнакомое, от которого у меня забурчало в животе.

— Хорошо.

— У меня есть криминальное прошлое?

Он поперхнулся вином.

— Только за то, что преступно сексуальна.

— Будь серьезным.

— У тебя нет криминального прошлого. — Пауза. — Насколько я знаю, нет.

— У меня есть татуировки? — Я знала ответ на этот вопрос только потому, что заметила чернила на бедре, когда переодевалась раньше.

Наши глаза встретились, и в его взгляде промелькнуло что-то, чего я не смогла прочитать.

Желание, и гнев, и тревога, и что-то еще. Что-то более темное. Гораздо более темное, чем я знала, на что он способен. Это был Олли. Мой счастливый суженый. Что с ним случилось? С нами?

Мои ноздри вспыхнули.

— Ты должен знать ответ на этот вопрос, Оливер. Есть ли у меня татуировки, и если да, то какие?

Тишина повисла в воздухе, как гильотина.

Он наклонил подбородок и медленно проговорил:

— У тебя есть одна татуировка. Бедренная кость. Сражайся как девчонка. Шрифт «омар».

Тебе нравится, когда я обвожу буквы кончиками пальцев, по одной за раз, пока ем тебя. Тебе нравится, когда я целую ее, когда просыпаюсь утром и облизываю тебя с ног до головы. Ты сделала ее в тот день, когда тебе исполнилось восемнадцать и ты поняла, что твои отношения с родителями официально закончились. Это было напоминание о том, что они тебе не нужны. У тебя есть ты сама.

Семя зашевелилось в моем животе и умерло быстрой смертью. Это был Оливер фон Бисмарк. Мой Оливер. Правильный, подлинный и настоящий. Мальчик, который дарил мне синие розы и каждую ночь ложился спать с телефоном, поставленным на самый громкий звонок, на случай, если я позову на помощь.

Я вела себя странно. Глупо. Неблагодарно. Чувство вины подняло жар к моим щекам. Как я вообще могла сомневаться в нем?

— Прости меня. — Я обогнула стол и обняла его за плечи, притягивая к себе. — Прости, что сомневалась в тебе.

Он обнял меня за талию и зарылся носом в мои волосы.

— Это я должен сожалеть о том, что не уберег тебя. — По его телу пробежала дрожь. — Я пойду приготовлю тебе Aglio e Olio (прим.