Девочка. Книга третья

Резкие, быстрые, отточенные до совершенства выпады. Работа мышц, переход от расслабления к полному напряжению в момент удара, завораживали. Иногда он останавливался и, занеся ногой в сторону, бил со всего размаха коленом или голенью по мешку, который под натиском его силы колыхался, как маятник. Он выравнивал мешок руками и опять бил со всей мочи, иногда издавая рычащие звуки, будто хищник, раздирающий жертву. Его волосы, лицо и кожа были мокрые от пота, хотя в помещении чувствовалась прохлада. Орел на спине как будто ожил, то складывая, то расправляя крылья, а Тигр на плече рычал вместе со своим хозяином, и казалось, сейчас сам вцепится в мешок, спрыгнув с руки.

Я залюбовалась Ричардом — столько в этот момент в нем было мужской красоты, силы и мощи. Даже знаменитый Давид Микеланджело был лишь простой застывшей фигурой из холодного камня и не шел ни в какое сравнение с этим живым настоящим мужчиной, полным энергии и воли.

Вероятно, Барретт почувствовал мое присутствие и резко обернулся в мою сторону.

— В сауне стало жарко. Можно я здесь йогой позанимаюсь? — попросила я, делая аккуратный шаг вперед.

Он ничего не сказал, лишь едва заметно кивнул и продолжил выбивать из мешка душу.

А я, скинув халат и оставшись в трусиках и майке, нашла свой аккуратно свернутый коврик, стоявший в уголке, и разместилась рядом с некой металлической конструкцией, похожей на куб из вертикальных стоек с перекладинами, зафиксированными на разной высоте. Я встала в асану ""Воин"" и продолжила украдкой наблюдать за Барреттом. Минут через пятнадцать, когда я только приняла асану ""голубь"", Барретт оторвался от мешка и медленно подошел к металлической конструкции рядом со мной, глубоко дыша и смахивая капли пота с лица полотенцем.

Пересев в позу лотоса, я протянула ему бутылку воды, и он тут же прильнул к ней, а отдав мне минералку, стал разматывать бинт. Мне так хотелось прикоснуться к его кулакам — успокоить эту агрессивную бойцовскую энергию, что я не выдержала и потянула свои пальцы к его ладони. Барретт руку не отстранил, а напротив, протянул ко мне, и я аккуратно начала разматывать эластичную намокшую ленту, пахнущую Ричардом и кожей от мешка. Прикасаясь к его разгоряченной ладони и покрасневшим костяшкам, я чувствовала как пульсируют вены под его кожей. Закончив с одной рукой, я аккуратно сложила этот серпантин на свой коврик для йоги и потянулась к правой руке. Бинт, как оказалось, крепился на запястье липучкой, и я продолжила это завораживающее меня таинство. Сняв последний виток ленты, я наконец добралась до ладони и, нежно пройдясь по ней кончиками пальцев, уткнулась в нее лицом, целуя его линию жизни и успокаивая мужскую агрессию.