Девочка. Книга третья

Наконец он, громко выдохнув, спрыгнул с турника и, опустив меня на пол, начал быстро ходить по залу из стороны в сторону, восстанавливая дыхание, а спустя некоторое время подошел к вертикальной стойке с перпендикулярными перекладинами на уровне груди и высоко вверху.

— Как называется этот тренажер? — поинтересовалась я.

— Брусья, — коротко информировал он, после чего встал на уступок и, опустив ноги, начал быстро двигаться вверх-вниз в жестком темпе, а я приняв асану ""Бабочка"", тоже продолжила тренировку, краем глаза наблюдая за своим Киборгом.

Закончив с брусьями, он некоторое время переводил дыхание, после чего скомандовал, указывая на еще одно хитрое устройство:

— Встань на скамейку.

Уже не задавая лишних вопросов, я поднялась, и подойдя к тренажеру, взобралась на него с ногами, а он, приблизившись, сел спиной ко мне и в очередной раз тихо сказал:

— Забирайся мне на шею.

Два раза повторять мне было не нужно — уютно обустроившись на его плечах, я ласково держалась за его голову, и в этот момент мне ужасно хотелось поцеловать его макушку.

Он же быстро поднялся, крепко удерживая меня за талию, и пошел к брусьям.

— Держи равновесие. Руки на верхнюю раму, — поднимаясь на уступок, проинструктировал он, удобно ухватываясь за поручни.

Я обхватила перекладину, и уже через мгновенье взлетала вверх и опускалась вниз. Чувствуя бедрами стальные плечи своего киборга, я глубоко вдохнула, и все ощущения мужского обволакивающего наваждения вновь вернулись. Под рык Хищника, они проникали под кожу и впитывались с каждой каплей его влаги, и я уже не знала, отчего намокли мои трусики, — от его пота на затылке или от моего возбуждения.

От своих же собственных мыслей я покраснела и самым решительным образом отогнала их, настрого запретив себе думать о сексе.

Опустив меня на пол, Барретт, вновь начал ходить по залу, восстанавливая дыхание, а я, совсем не желая покидать эту надежную твердыню, украдкой сморщила нос.

Когда он проходил мимо штанги, я присмотрелась к весу и зажмурилась, решив что я что-то напутала в расчетах или у меня неладно с математикой — в сумме тяжелые диски с обеих сторон составляли двести шестьдесят фунтов (сто двадцать кг), отчего я непроизвольно спросила, указывая на штангу:

— Ты поднимаешь двести шестьдесят фунтов?

— Это не максимум, — ответил он, а мои глаза расширились, когда я представила, сколько же тогда для него является максимумом.

Увидев, как он прошел в очередной раз мимо этого агрегата, я была счастлива, что сегодня он штангу не таскал, может быть он все же прислушался к голосу разума и не стал давать большие нагрузки.