Дядя самых честных правил 6

Вздохнул и обвёл нас взглядом.

— Императрица пока ничего не знает, — заявил он. — Я не решился рассказать ей, не имея железных доказательств.

Таня вздрогнула и отвернулась. Я чувствовал, как в ней кипит разочарование и обида, но помочь был не в силах.

— Алексей Григорьевич, других у меня нет. Все бумаги, что я сумел найти, уже у вас.

— Понимаю, Константин Платонович. Поймите же и вы меня: этого недостаточно для полной уверенности. И я не рискну дать гарантию, что Елизавета не отправит вас в Сибирь. Это болезненная тема, и она не будет слушать ничьи доводы.

— Тогда…

— Дослушайте меня, Константин Платонович. Я ведь тоже не уверен, что вы правы. Скорее всего, вы не желаете зла и не задумали аферу. Но ошибиться может каждый, ведь так? Вдруг вы приняли желаемое за действительное?

Разумовский вздохнул и ладонью огладил шкатулку.

— Это «Тирренский оракул». Мне стоило большого труда получить его и вынести из дворца. Он точно скажет правду о родстве Татьяны, но отрицательный ответ обойдется вам очень дорого.

Фаворит императрицы посмотрел мне в глаза.

— Я уважаю вас, Константин Платонович, за вашу храбрость и самоотверженность. И вы, Татьяна, мне очень симпатичны. Но если Оракул вынесет ответ «нет» — вы немедленно уедете из Петербурга. Я никому не скажу об этом деле, но вы поклянётесь никогда не появляться в столице. Ни при каких условиях. Забудете всё, что было, и останетесь в своём имении.

У меня будто щёлкнуло в голове, и я понял: Разумовский ни капли не верит в то, что Татьяна дочь императрицы. Доказательства не убедили его, и этот Оракул просто должен поставить жирную точку. Впрочем, он не считает меня мошенником, специально подделавшим документы. Иначе, ни капли в этом не сомневаюсь, вместо него пришла бы Тайная канцелярия, и разговаривал бы я с другими людьми в очень неуютном месте.

— Согласна! — Таня подалась вперёд. — Проверяйте, я хочу знать правду. Клянусь, если документы врут, я уеду в Злобино и никогда его не покину.

Разумовский кивнул и перевёл взгляд на меня.

— Даю слово чести.

— Хорошо.

Он откинул крышку шкатулки. Внутри находился старинный бронзовый «прибор» в виде мужчины, державшего весы. Вместо волос на его голове были змеи, а глаза сделаны из тёмных полупрозрачных камней. Другая рука статуэтки держала странные двузубые вилы. Вся конструкция была пронизана магией. Знаки, знакомые мне и нет, общеизвестные и какие-то непонятные, сплетались в странную конструкцию. Я бы не пожалел средств, чтобы обследовать загадочный механизм, только вряд ли мне позволят его «разобрать».

— Дайте вашу руку, Татьяна.

Взяв ладонь девушки, Разумовский поднёс её к Оракулу.

— Мне нужно немного вашей крови. Будет чуть-чуть больно.

— Ай!

Палец Тани накололся о двузубец, и из ранки выступила алая капля.