Дядя самых честных правил 6

Мёртвый кучер с перекошенным лицом свешивался с облучка, вокруг лежали опричники, и мёртвые, и живые. Последние пытались спрятаться за каретой и остовами лошадей, лишь изредка отстреливаясь.

Впереди, шагах в пятидесяти, дорогу перегородили поваленные деревья. За ними прятались какие-то люди. Они не спеша палили по защитникам кареты, выцеливая противников и медленно увеличивая свой счёт.

— Константин Платонович, герб, — Киж указал пальцем на карету, — Голицынский, если я правильно помню.

— Угу, — я кивнул. — Интересно, кто на них напал?

Встревать в разборку двух родов совершенно не хотелось. Во-первых, Голицыны мне даже близко не друзья. Во-вторых, я понятия не имею, с кем они столкнулись. Вдруг это тот же Шереметев или Демидов? И кстати, неясно, кто именно находится в карете — на экипаж были наложены защитные Знаки, отражавшие выстрелы, а заодно не дающие почувствовать пассажиров.

— Хватит!

Перед завалом показалась фигура невысокого плотного мужчины в треуголке. Защитники перенесли огонь на него, но он лишь отмахнулся. Отбил выстрелы магическим щитом, а затем стал бросать в опричников мощные огненные всполохи. Несколько минут, и всё было кончено. Только чёрные горелые пятна остались вместо людей.

Дверь кареты распахнулась, и оттуда выскочил юноша. Ёшки-матрёшки, да это же молодой Голицын, с которым мы «дружески» общались на балу. Следом за ним вышла Софья и встала за спиной брата.

— Дядя⁈ Что ты делаешь? — выкрикнул паренёк. — Ты сошёл с ума?

— Кого я вижу! Наконец-то ты набрался смелости, племянничек, — мужчина в треуголке усмехнулся, — взглянуть на опасность лично. Только, боюсь, поздно, твои люди всё, тю-тю.

— Прекрати! Как ты посмел напасть на своих же? Как глава рода, я приказываю тебе немедленно…

— Глава рода. Кто глава рода? Ты, молокосос?

— Дядя! — Софья с ужасом смотрела на мужчину. — Ты собираешься нас убить?"

"— Девочка моя, отойди от своего братца. Сейчас рядом с ним очень опасно находиться. Сядь пока в карету, а через пять минут я отвезу тебя домой.

— Дядя! Так нельзя!

— А как можно? — мужчина зло сплюнул. — Как твой отец? Отдать род после смерти не самому старшему, не самому сильному, а безвольному дурачку? Этому курёнку со слабым Талантом?

— Я не позволю! — голос юноши сорвался на фальцет.

— Замолчи, Николенька. Я даю тебе выбор. Подписать документы о передаче главенства в роду мне и уехать за границу. Не думай, что мне нужны твои деньги, возьмёшь с собой хоть миллион. Отдыхай, развлекайся, танцуй на балах, как ты это любишь. А если нет, то тебе придётся умереть здесь и сейчас.

— Ты предаёшь семью, дядя!

— Я не предаю, а спасаю. Ты дурак, если надеешься стать главой Голицыных.