Дядя самых честных правил 6

Вопросы, сплошные вопросы!

— Константин Платонович, — закричала Софья с отчаяньем в голосе, — помогите нам! Умоляю!

— Платонович? — Голицын наморщил лоб. — Юрусов, что ли? На кой тебя чёрт принёс.

Николенька не стал ничего говорить или просить, но во взгляде стояло отчаяние. Он часто дышал, а эфир вокруг него дребезжал от напряжения. Не думаю, что его надолго хватит, если драка продолжится.

— Точно, Юрусов! — мужчина хлопнул себя по лбу. — Это тебе брат деньги не заплатил. Что, за долгом явился?

Мы встретились с ним взглядами. Нет, с этим «дядей» я точно не хотел бы вести дела. Знаете, бывает так — смотришь и понимаешь, что человек совершенно ненадёжный. Сегодня он клянётся в дружбе, а завтра продаст за десяток серебряных рублей.

— Зря пришёл, Юрусов. Дело здесь семейное, для чужих глаз не предназначенное. Эй! — он поднял руку и крикнул: — Убейте его, быстро.

Грохнули «громобои» опричников. Не дожидаясь, пока они разберутся со мной, Голицын снова атаковал племянника.

* * *Щит я выставил на автомате, прикрываясь от выстрелов. Ну что же, «дядя» не оставил мне выбора, за кого играть на этом поле.

— По моему хотению…

Снег вокруг Голицына взорвался белой крошкой. Мёртвые руки лягушками выпрыгивали из земли и плотным коконом облепляли мужчину.

— А-а-а-а!"

"Он заорал как резаный. Принялся размахивать руками, пытаясь сбросить с себя холодные ладони. Не сумев освободиться, он побежал прочь от дороги между деревьями. С каждым шагом он кричал всё сильней, а его следы окрасились кровью. Потом он резко замолчал, упал ничком и больше уже не поднялся.

За стволами деревьев, перегородивших дорогу, мелькнула фигура Кижа. Послышались вскрики, несколько выстрелов, и всё смолкло. Вот и всё, закончились и «дядя», и его люди.

Я обернулся в сторону кареты молодых Голицыных. Николенька лежал на спине на снегу, а рядом стояла на коленях Софья. В наступившей тишине было слышно, как она причитает:

— Коля! Коленька! Нет, миленький! Только не умирай!

Пока я дошёл до них, снег вокруг Николеньки пропитался кровью. Он побледнел и уже не отзывался, как ни пыталась до него докричаться сестра.

— Помогите! Помогите ему! Прошу! — в глазах Софьи стояли боль и паника.

Похоже, Николенька не удержал щит и заклятье ударило ему прямо в грудь. Скверно, очень скверно! Рубашка, мокрая от крови, облепила тело, дыхание стало поверхностным и хриплым.

— Константин Платонович! — Пальцы княжны, испачканные красным, схватили меня за руку. — Спасите моего брата! Я знаю, вы можете! Всё для вас сделаю, только спасите!

Отстранив её, я склонился над парнем. Нет, обычной медициной здесь уже ничего не сделаешь. Жаль его, честное слово.

Будто услышав, Анубис толкнул меня под локоть. Я качнулся вперёд, коснулся пальцами груди Николеньки и вывалился из реальности.