Диета для трех поросят

Софья Сергеевна трешку на свое богатство приобрела, но въехать не успела, хоть ремонт забацала, мебель раздобыла и даже люстры с занавесками повесила. Гамка соседкам хвасталась, рассказывала, как мать апартаменты обставила. Счастливый номер подобрала – семьдесят семь. Да только жить Софье там не довелось. Накануне переезда Мамонтову в психушку сволокли. Гама к Борису Гурьевичу побежала. Тот все устроил: и клинику хорошую, и консультацию профессора, у него куча знакомств имелась. Поддержал девчонку не только морально, но и кормил, поил и одевал ее, пока она училась в институте.

Потом Гама получила диплом, переехала в новую квартиру и исчезла из жизни Пихто. А когда его парализовало, я Гамку отыскал. Но она заявила: «Денег у меня нет! Ничем помочь не могу. Нужных знакомств не имею». Я попытался нахалку усовестить, да только она заорала: «В наши отношения не лезьте! Борис Гурьевич у моей мамы в долг брал, вернуть не смог, вот и отрабатывал!» Ну я и ушел. А еще его паспорт куда-то делся!

– Что? Пихто потерял паспорт? – обрадовалась я, услышав в потоке болтовни крупицу полезной информации.

"

"– Прямо беда была! – закивал словоохотливый пенсионер. – Я еле-еле уломал главврача больницы, чтобы Бориса Гурьевича госпитализировали, а бумаг нету. Я весь дом перерыл! Партбилет нашел, он его в железной коробочке хранил. Квитанции по коммунальным платежам аккуратно рядом лежали, а главный гражданский документ исчез.

Я лишь горько вздохнула. Борис Гурьевич был очень пожилым человеком, а многие старики, боясь, что потеряют на улице сознание, не выходят из дома без удостоверения личности.

Пихто попросту посеял паспорт. И дальше что? То есть что мне это дает? Почему клиентка «Прикола» Вера Петровна сняла дом по паспорту местного дедушки?

– Скажите, бывший директор училища никогда не вспоминал про некую Ефремову? – перебила я рассказчика, который, пока я размышляла, продолжал ругать неблагодарную Гамавердию. – Может, племянница у него была? Или еще какая родственница по имени Вера Петровна?

– Одинокий он был совсем, – мрачно сказал старик.

 – На его поминках нас двое присутствовало – я и Клавдия Федотовна, соседка, что через дорогу жила. Только мы к нему и заглядывали в последние годы. Ни про какую Веру Петровну я не слыхал. Бориса Гурьевича все бросили!

– А где сейчас Клавдия Федотовна?

– Умерла в прошлом году. – Собеседник поежился. – Наверное, и мне скоро туда. Две жизни никто не скрипит. Только я отсюда не съеду, унесут ногами вперед. Пусть электричество отключают, я при свечке посижу, не нужна мне их двушка.