Дикая Лиза (Муж выходного дня)

– Так тебя по этому вопросу вызывают, или по-конкретному : вздуть за промахи в руководстве?

– В Москве моя задница сейчас никого не интересует. Влетит, прежде всего, тем, кто ближе своего высокого стола ничего не видит. Забыл, что первый лагерь выявлен на нашей территории? Уже известно, что на Алтае и в Забайкалье тоже действуют подобные лагеря. Но о них узнали только тогда, когда мы собрали достоверную информацию и поделились ею со своими коллегами.

– Как я понимаю, ты это имел в виду, когда говорил, что Елизавета оказала вам бесценную услугу?

– Все я имел в виду, – ответил весьма неопределенно генерал.

Это он проделывал всегда с большей охотой, чем отвечал на конкретные вопросы. Владимир Сенчуков остался недоволен собой. Кажется, Морозов вынудил его рассказать больше, чем следовало. А генерал Сенчуков подобных проколов остерегался. Они могли сыграть не в его пользу и перевесить чашу весов в сторону отставки. А генералу осталось совсем немного до пенсии, и ему хотелось достойно прожить эти годы, ни перед кем не кланяясь, и не унижаясь из-за допущенных промахов.

– Ладно, вопрос исчерпан, – Сенчуков решительно рубанул воздух ладонью и вышел из-за стола.

– Забирай Елизавету из психушки, но в случае чего, смотри! – Он погрозил пальцем. – В случае чего, спрос только с тебя! Тебя никто не принуждал брать на себя такую обузу!"

"– Это не обуза! Это мой крест! – Сказал Виталий. И поднявшись вслед за генералом, нахлобучил шляпу, поправил кашне. И вдруг улыбнулся. – Я чувствую, что все будет хорошо! Ведь я заберу не только Лизу! Сегодня Саша вернется домой!

– Поздравляю! – Сенчуков обнял приятеля и похлопал его по спине. – Иди уж! Я позвоню прокурору и главврачу!

– Спасибо! – улыбнулся благодарно Виталий.

– Я твой должник! Вернешься из Москвы, обязательно съездим на охоту.

– Если вернусь! – Сенчуков ответил преувеличенно тяжелым вздохом. – А то загонят в какую-нибудь северную республику, или хуже того, в округ.

– С какой стати? – удивился Морозов.

– За потерю бдительности, – усмехнулся Сенчуков и снова погрозил пальцем. – Смотри, сам бдительность не теряй. Такая баба рядом будет! Картинка, а не баба!

Виталий опустил голову.

– Послушай, Володя! Сорок дней не прошло, как Альвина погибла.

Она бросила меня, но ведь – она мать Саши, поэтому прошу: ни слова больше! Мне неприятно!

– Прости, – абсолютно искренне повинился Сенчуков, – больше не буду! Но ты ведь не монах, не схимник… Всякое может случится.

– Я эти проблемы не обсуждаю, – сухо заметил Морозов. Он поднял голову и в упор посмотрел на хозяина кабинета. – Ничего у меня не будет! Ни с Лизой, ни с кем другим! У меня есть дочь и сын. Для них я буду жить и работать! А еще у меня есть завод, и я не то, что взорвать, плюнуть в его сторону не позволю.