Дикарь из глубинки или курс выживания для мажорки

Прикрываюсь руками, только тогда он снова смотрит мне в глаза своими черными омутами.

– Я понял, – его голос звучит так же с хрипотцой, от которой мурашки. Волоски поднимаются дыбом, демонстрируя гусиную кожу. И это не ускользает от внимания дикаря.

Я быстрым движением хватаю из мешка футболку и выползаю из палатки. Едва не запинаюсь на выходе. Поднимаюсь на ноги, одеваюсь и пытаюсь привести сбившееся дыхание в норму. Вдох-выдох, Милена. Вдох-выдох.

Все в порядке! Может, мне просто показалось? Михаилу же нравятся пышнотелые и с формами, а не “суповой набор”, да? Да, точно! Ничего такого у него на уме не было! Я уверена.

Миша

Провожаю взглядом задницу-сердечко в моих мятых шортах, удирающую из палатки, и с трудом сдерживаю свой порыв – дернуть девчонку за пятку и затащить обратно в спальник. К себе под бок. Потребовав продолжать меня бессовестно лапать. Я даже мертвым готов прикинуться! Только бы эти пальчики робкие вернуть на грудь.

Блть, что эта мелочь творит? С моим телом и мозгами? Всего трое суток, а моя жизнь уже пошла кувырком.

Дальше так продолжаться не может. Надо от нее избавляться. Чем быстрее, тем лучше.

Не поедет сама – затолкаю в тачку и вызову эвакуатор до Москвы. Хватит! Наплясался. Мне вредного сына и стервозной бывшей жены до задницы хватает!

Откидываю затылок на сложенную под головой футболку и растираю ладонями лицо. Спину ломит. Виски давит. Рука, что под головой Милки всю ночь пролежала, затекла, и я ее просто не чувствую. Да еще и не выспался толком. Сначала упрямо пытался потушить телесные «порывы». Потом в башку всякая херь ванильная лезла. Отбивался, как мог. А только задремал, как тут вот – лапки по груди поползли.

Время, кстати, всего шесть утра. И чего этой отчаянной не спалось, спрашивается?

Понятия не имею, что принцесса делает на улице. Надеюсь, ей хватит мозгов никуда дальше двух метров от нашей «стоянки» не отходить. Я же даю себе еще десять минут на то, чтобы полежать и проснуться окончательно. И только потом натягиваю толстовку и выбираюсь из палатки, слегка по-утреннему офигев.

– Это как это? – спрашиваю да так и замираю на полусогнутых, таращась на небольшой трещащий костерок.

– Холодно было, – шепчет. – В шортах. А вы вставать что-то не сильно торопились.

– Ты как его развела? – хмурюсь, оглядывая кривенький тлеющий «домик» из дровишек, сооруженный девчонкой.

– Видела вчера, как вы разводили. Запомнила…

– А чем подожгла?

Милка ближе подтягивает к груди колени и поднимет зажатый в руках спичечный коробок:

– Наверное, у вас из рюкзака выпал.

Смотрю в эти огромные глаза сверху вниз и честно не знаю: заржать мне хочется или восхититься. Милка, может, и наивная временами, но совсем не дура. Ловит некоторые вещи на лету.

– Что еще запомнила? – киваю.