Нас нет (СИ)

Год жил лишь тем, что увижу ее, обниму, заберу подальше от уродов, которые бросили меня за решетку и разлучили нас.

Елена была только моей. Самой лучшей. Самой настоящей. Девчонка с голубыми глазами. Принцесса.

Я, как одержимый, засыпал и просыпался с мыслью о ней. А оказалось, что все это время рядом с любимой был другой. Обнимал ее, целовал, присваивал... Строил с ней такую жизнь, о которой я даже подумать не успел за наши короткие два месяца.

Ума не приложу, как не сел снова. Только уже не за выдуманное преступление, а за настоящее — за убийство.

Руки чесались свернуть шею Мисюрову.

Месть превратилась в смысл жизни. Ни есть, ни спать не смог, пока не выяснил, где живет этот гад. И лишь когда явился к калитке семейного гнездышка, отпустило.

Увидел их вместе. Принцессу свою с коляской. Бледную, но счастливую. С робкой улыбкой, фирменной. И молодого папашку с орущим свертком в руках.

Обуглилось все внутри от этой картины. И чесотка моя, и злость выгорели. Парочка с коляской давно прошла мимо, а я час стоял за деревом, как идиот. Заново учился втягивать в легкие воздух. Мысленно рвал все связи. И клялся забыть.

Костя со своим безумным проектом тогда буквально спас меня.

Голова была занята делами в режиме «двадцать четыре на семь». Пропадал то перед компьютером вместе с этим гением, то на переговорах. Когда дела в гору пошли, после первой же крупной сделки нанял проститутку и изменил своей Елене.

Казалось бы, свободен, никому не должен. Без кольца и свидетельства о браке. Но трахал ее и чувствовал себя предателем. Много месяцев провел без женщины, а получил свое — и стало мерзко.

Хоть к мозгоправу записывайся или начинай пить. Если бы не Костя, я бы, наверное, начал.

Однако за одним проектом стартовал другой. Потом третий. Жизнь вернулась в прежнюю колею.

Со временем даже стали появляться женщины. Красивые, холеные. Теперь только мои. В груди почти не екало. И не придумай пиарщик идею с лицом «Империала», вероятно, я бы отпустил... вытравил из памяти сладкие картинки: девчонку с голубыми глазами, мою внезапную любовь. И дикий страх потерять это счастье.

Если бы не дурацкая рекламная кампания, я никогда бы не увидел свою княжну. И не узнал правду.

***Голова взрывалась от мыслей. Елена рассказывала, как набирала мой номер до самых родов.

Как пряталась в туалете, чтобы Мисюров или отец не застукали ее, а мне орать хотелось.

Держал ее в объятиях, такую красивую, легкую, плачущую, и чуть не выл.

Десять лет жизни.

Все детство сына.

— Девочка моя, родная... — Поцелуями стирал соленые капли с ее щек. — Хорошая моя...

Стискивал так, словно боялся, что опять отнимут.

— Ты не представляешь, что я пережила. — Лену потряхивало. — Папа до самых родов уговаривал избавиться от ребенка. Отдать в детдом. Обещал, что простит.