Дикий

– Кто-то другой подсыпает?

Едва заметная запинка, и:

– Я так не думаю.

– Тогда почему я такой вялый?

– Мы полагаем, что из-за того, что ты много лет не был человеком, это выматывает тебя. Все кажется новым: непривычные чувства, непривычное тело, так что это просто… акклиматизация.

Слово «акклиматизация»казалось таким безобидным, что Этану захотелось рассмеяться в лицо Брэму, несмотря на его серьезное выражение.

– А еще – ты очень истощен.

– Иными словами – костлявый как скелет, – согласился Этан. – Тебе, наверное, надоело все время обнимать меня.

Брэм молчал, подыскивая подходящий ответ, судя по его лицу. Интересно, неужели его так сильно волнует то, что говорит Этан. Наконец тот решился:

– Нет, мне не надоело.

«Вот и хорошо». Может, удастся это как-нибудь использовать. Хотя какая-то часть Этана предательски наслаждалась прикосновениями Брэма.

– Даг сказал, что я тебя измотал. – Этан слез с кровати и направился в ванную. Вернувшись, он увидел, что волк замер, неловко переминаясь с ноги на ноги, явно не зная, с чего это разговор зашел об этом.

«Это тоже хорошо», – отметил про себя Этан. Брэм не казался ни умным, ни уверенным в себе. Может, для охраны диких-кошек-сделанных-первыми-тестируемыми альфа подбирает самых тупых волков. Этан пристально уставился в светло-карие глаза Брэма, и тот отвел взгляд. Точно не альфа. Слава богу.

– Мне просто нужно было поспать, – наконец произнёс Брэм.

– Как и мне. – Эти слова явно удивили волка, и Этан добавил: – Ой, нет. Так ведь не пойдет. Ты же не хочешь, чтобы тебя считали таким, как я. Одичавшим.Таким место в клетках. Я ведь наверняка могу напасть на ни в чем не повинных людей.

В больших карих глазах Брэма появилось выражение побитого щенка.

– Этан…

– Разве ты не должен держать... ой, прости, обнимать меня? Чтобы кошка оставалась человеком и все такое?

Взгляд Брэма стал еще более обиженным, и Этан против воли почувствовал себя виноватым. Он знал, что так и будет, стоит ему вернуться в мир людей. Его человеческая половина жаждала близости, а Брэм был логичным выбором. Единственнымвыбором, раз уж от Дага его воротит, что было понятно, но чертовски глупо. И опасно.

– Забудь, – пробормотал он, отворачиваясь, чтобы схватить с пола спортивные штаны и натянуть на себя. Все карты были у них на руках, и они могли использовать его жажду человеческих прикосновений против него. Этан и не осознавал – не желал осознавать, – как одиноко ему было все эти годы. Он сел на край постели спиной к Брэму.

– Этан. – Ладонь Брэма легла на его обнаженное плечо, и он не смог сдержать дрожь удовольствия. Правда, ему совсем не хотелось, чтобы его опять привычно прижали спиной к твердой груди.