Дикое золото

Понимаете теперь, почему я старательно избегал всяких разговоров о Струмилине, стремясь удержать таковые в самом узком кругу? Неприглядная история получается, если выйдет наружу… Вряд ли там, в столицах, будут нам благодарны, допусти мы утечку… Еще и оттого… Как бы вам деликатнее…

– Еще и оттого, что у него здесь была любовница? – спросил Бестужев, глядя в пол. – Я уже все знаю, Василий Львович. Что в «Старой России» порой бывают не только проститутки, но и дамы… э-э, стоящие несколькими ступеньками выше на общественной лестнице, что Струмилина, судя по всему, регулярно навещала как раз дама из общества…"

"– Вот то-то и оно, голубчик, – печальным, севшим голосом сказал Ларионов.

 – Именно так и обстоит. Представляете, ежели он эту неизвестную дамочку… наградил? Врач уверяет, что первые симптомы в этом случае возникают не ранее чем по прошествии месяца, но все равно… Возможен нешуточный скандал. Если все станет известно… Думаю, даже генералу Герасимову придется пережить несколько неприятных минут. Во-первых, Струмилин полностью самоустранился от командировки, в которую его послали. Во-вторых, мог заразить венерической болезнью даму из общества… Да нам такое устроит либеральная печать…

– Вы так и не установили, кто была эта женщина?

– Алексей Воинович… – полковник открыто взглянул ему в глаза.

 – Вы будете возмущены, узнав, что я не хочу ее устанавливать? Что не испытываю ни малейшего желания это делать?

– Пожалуй, что и нет, – после долгого раздумья сказал Бестужев, ни на кого не глядя. – Пожалуй, с вашими действиями согласились бы и в штабе Корпуса…

– Ну, в деликатности Викентия Сергеевича я уверен, – сказал Ларионов.

 – Таким образом, история эта не выйдет за пределы нашего тесного круга. Жаль Струмилина, но кто же мог подумать… И ведь не первый случай. Не помните, часом, девятьсот седьмой? То самое самоубийство подполковника Климачёва?

– Да, я знакомился с бумагами, – кивнул Бестужев. – В самом деле, точное повторение ситуации…

Горлышко графина звякнуло о тонюсенький край рюмки – это Аргамаков наливал себе первому. Не было никаких сомнений, что он надолго запьет, но Бестужева это уже не интересовало. У него как раз родилась идея, быть может, и неплохая…

…Субъект в шляпе набекрень, наряженный под франтика, шлепал за Бестужевым из рук вон бездарно, прямо-таки наступал на пятки.

Бестужев засек его сразу, едва вышел из гостиницы, уже в партикулярном платье, – но пока что не стал предпринимать никаких действий, только сделал незапланированный крюк длиной в несколько кварталов, чтобы не осталось никаких неясностей.

Их и не осталось. Преследователь, судя по его поведению, являл собою классического «михрютку», как это называл генерал Герасимов.