Дикое золото

Что ж, ситуация достаточно скверная, господа… но и весьма даже интересная, глядя непредвзято…

Его вытащили из пролетки в небольшом внутреннем дворике, со всех четырех сторон замкнутого стенами трехэтажного квадратного здания, – и, не давая передышки, потащили в одну из дверей. Там, в длинном коридоре, обшарили с ног до головы, быстро, однако тщательно; верзила Зыгало распахнул обитую ржавой жестью дверь и без церемоний запихнул туда Лямпе. С лязгом запер снаружи засов.

Классическая «холодная» – нары из необструганного дерева, под потолком крохотное, забранное толстой решеткой оконце, у двери – источавшая застарелую вонь параша – лохань с деревянной крышкой.

Пол последний раз мыли и подметали, право слово, не ранее Крымской кампании, а стены не штукатурили вообще с момента постройки. Брезгливо передернувшись, Лямпе присел на краешек нар, оказавшись в полной тишине и одиночестве. Машинально потянулся за портсигаром, но вспомнил, что из карманов выгребли абсолютно все.

Медленно тянулись минуты. Тщательно восстановив в памяти все свои предшествовавшие действия, Лямпе решил, что упрекать себя не в чем.

Ошибок не было. Единственно возможные в данной ситуации действия: он обязан был лично навестить Тутушкина, отработать этот след, проверить ниточку…

За ним пришли примерно через полчаса. Верзила Зыгало и значительно менее рослый, но гораздо более юркий Мишкин распахнули тягуче проскрипевшую дверь, и Зыгало с широкой ухмылкой позвал:

– Выходь, постоялец! Заскучал, поди? Ничего, сейчас тебе весело будет, все равно что в цирке…

– Наручники снимите, – угрюмо попросил Лямпе.

 – Руки затекли.

– А это уж, сокол, как начальство распорядится, – развел руками Зыгало. – Мы – люди маленькие, ключей не имеем… Шагай, да гляди у меня!"

"Его повели по чистому, но отмеченному унылостью и безликостью коридору, какие свойственны присутственным местам, втолкнули в дверь, на которой красовалась синяя эмалированная табличка: «Сыскная комната».

«Ну да, – подумал Лямпе. – Какая-то полицейская часть».

Толкнули на табурет, а сами утвердились за спиной. За столом сидел человек в штатском, совсем молодой, даже года на два-три младше Лямпе, с простецким славянским лицом, конопатый, самую чуточку разлохматившиеся льняные волосы придавали ему вид простого деревенского парнишки, наивного и беззаботного.

Вот только глаза, умные и хитрые, этому образу решительно противоречили. Не бывает у деревенских простяг-пастушков таких вот глаз – а у полицейских как раз бывают…

– Сажин Петр Ефимович, губернский секретарь,[12] – с приятной улыбкой представился молодой человек. – Сыскная полиция.