Дикое золото

Единственным представителем рода человеческого оказался босоногий мальчишка, игравший сам с собою в свайку посреди пыльной улочки. При виде Лямпе он воспрянул духом, живенько подбежал и без церемоний попросил:

– Господин, дайте пятачок!

– А зачем тебе пятачок, милое дитя? – без улыбки поинтересовался Лямпе.

Милое дитя, шмыгая носом, резонно пояснило:

– Нешто пятачки лишними бывают?

– Резонно, – согласился Лямпе, вынимая серебряную монетку, крохотную и невесомую, как рыбья чешуйка. – Ты где живешь?

– А вона, – мальчишка неопределенно махнул в пространство.

– Ивана Тутушкина знаешь?

Собеседник Лямпе почесал босой ногой другую и, хитрейшим образом щурясь, выдал философскую сентенцию:

– С двумя-то пятачками лучше, чем с одним…

– Да ты просто кладезь мудрых мыслей, дитя мое, – сказал Лямпе, поневоле ухмыльнувшись.

 – На вот тебе сразу пятиалтынный. Итак?

– Кто ж Ваньку не знает? Вона туточки он и проживает, где калитка зеленая. С маманей, только она уехавши в гости.

– А сам Ванька?

Лямпе уже приготовился извлекать очередную монетку, но ольховский Гаврош, очевидно, решил, что выданная авансом плата вполне окупает игру в вопросы-ответы.

– А сам Ванька дома пьянствует который день, – сказал он, пожимая печами. – Вона, только что по огороду шарился, редиски на закуску надергать, жрать ему, надо полагать, захотелося. Оно и понятно – сколько ж пить без закуски? Дома он, точно, у них там собаки нету, так что заходьте смело…

– Благодарствую, чадо, – сказал Лямпе.

Потрогав калитку, разобрался в устройстве нехитрой щеколды, поднял ее, секунду помедлил. Этот визит был не самым разумным предприятием, но другого пути попросту не было – одни сплошные тупики… Он вздохнул, потрогал через пиджак браунинг и, нагнув голову, решительно шагнул во двор.

Тишина. Пройдя несколько шагов до крыльца, Лямпе огляделся, но ничего подозрительного не усмотрел. Столь же решительно взялся за ручку. Дверь моментально подалась. Крохотные опрятные сени. Тишина. Чуть приоткрыв внутреннюю дверь, Лямпе негромко позвал:

– Иван Федулович, господин Тутушкин! Гости к вашей милости!

И, не получив ответа, перешагнул порог. После яркого вечернего солнца на улице комнатка с тщательно занавешенными окнами показалась темным подвалом.

"

"В следующий миг неведомая сила подхватила обе его руки и, пребольно выворачивая, взметнула вверх так неожиданно и жестоко, что Лямпе, выронив трость, замер в нелепой позе – полусогнут, этаким рыболовным крючком, голову кто-то, придавив пятерней, сграбастал за волосы так, что слезы навернулись на глаза и ничего не видно, кроме пола. Браунинг, почувствовал Лямпе, вывалился из кармана, но звука падения на пол так и не последовало – пистолет с большой сноровкой подхватили на лету.