Дитя дьявола

Я прекрасно знал, что вы не упустите возможности напомнить о моем собственном предосудительном прошлом.

— Должен признаться, сэр, ваша проповедь показалась мне несколько ироничной.

— Забавно, не так ли? — спросил его милость. — Я прекрасно это осознаю. Но мне не хотелось бы, чтобы мой сын повторил ошибки отца. Согласитесь, что столь близкое знакомство с пороком дает мне право быть хорошим судьей в этой пикантной области. — Эйвон встал и подошел к камину. — В случае денежных затруднений, в Париже вы всегда можете воспользоваться услугами банка Фоли.

— Благодарю вас, сэр, у меня достаточно средств, — чопорно отказался маркиз.

— Должен вас похвалить. Вы, несомненно, первый Аластер, который столь бескорыстен. Мать вы найдете наверху.

— Тогда позвольте удалиться, сэр. Примите мои извинения за все беспокойства, причиненные вашей милости. — Видал поклонился и стремительно шагнул к выходу.

Когда он толкнул дверь, Эйвон заговорил вновь.

— Кстати, Доминик, мой рекорд устоял?

Маркиз обернулся, нахмурившись.

— Ваш рекорд, сэр?

— Три часа сорок семь минут, — задумчиво произнес его милость.

Видал невольно рассмеялся.

— Нет, сэр, ваш рекорд не устоял.

— Так я и думал. Позвольте узнать, каков новый рекорд?

— Три часа сорок четыре минуты. Но экипаж был специальным образом подготовлен.

— Мой тоже, — кивнул Эйвон. — Я рад, что вы улучшили мое время. Если бы я был лет на двадцать моложе…

— Умоляю вас не рисковать, сэр! — с внезапной горячностью воскликнул маркиз. Он смутился, лицо его еще хранило следы гнева, но глаза смягчились.

— Не стоит насиловать свои чувства. Вы лишь выясните, что меня трудно задеть.

Видал отпустил ручку двери и подошел к отцу."

"— Прошу прощения, сэр. — Он взял ладонь Эйвона и коснулся ее губами. — Adieu, mon père[23].

— Скажем все же au revoir[24], — возразил герцог. — Я не даю вам своего благословения лишь по одной причине: не могу помыслить, что проявление отцовских чувств хоть в малейшей степени пойдет вам на пользу.

Засим они расстались. Разговор Видала с матерью оказался более продолжительным и тяжким. Леони ни в чем его не упрекала, но выглядела глубоко опечаленной, а маркиз Видал обладал одной интересной особенностью — он не мог видеть герцогиню несчастной.

— Это все мой проклятый характер, мадам, — покаялся его светлость.

Леони грустно кивнула.

— Я знаю, мой дорогой. Именно поэтому я и чувствую себя такой несчастной. Мне неприятно, что люди окрестили тебя дьяволом, как и всех Аластеров. Я-то верю, что своим характером ты обязан мне, mon pauvre[25]. Мой род от природы наделен горячей кровью. — Она печально покачала головой. — У месье де Сен-Вира, моего отца, был отвратительный нрав.