Нелюбимая

– Ой, задремала, – с улыбкой произносит она, как будто это вполне нормальное поведение – дремать на моем диване.

– Ты что здесь делаешь? – повторяю я свой вопрос резче и четче.

Прохожу в комнату, опираюсь бедрами о кухонный островок и складываю руки на груди.

– А ты где был все выходные? Я вообще-то ждала тебя.

Лена встает, отсвечивая тонкой черной шелковой сорочкой. Ее бесконечно длинные ноги грациозно двигаются в мою сторону. Я выставляю вперед руку, давая ей понять, что это приближение несанкционированное.

– Стой где стоишь, – произношу я и прищуриваюсь. – Лена, какого черта ты тут?

– Пришла к тебе. – Она пожимает плечами и разводит руки в стороны. – А ты куда-то уезжал? Потому что я реально устала ждать.

– Ты считаешь, что можешь предъявлять мне претензии?

Она откидывает назад свои локоны и, подбоченившись, выставляет вперед одну ногу, принимая сексуальную позу.

– Я соскучилась по своему Ромчику. Сладенький, ты уставший и расстроенный. Позволь я облегчу твое состояние.

Вот она – истинная причина, почему я ненавижу, когда меня называют Ромчиком, и это никак не связано с напитком. Все потому что так меня всегда называет она. И каждый раз, когда кто-то произносит мое имя в такой форме, я слышу его голосом Рязанцевой.

– Лена, ты можешь облегчить мое состояние… – Ее глаза загораются, и она распрямляет плечи. – Если свалишь отсюда в течение пары минут.

Ленка тут же тухнет, эффектно подведенные глаза сужаются до узких щелочек.

– То есть, когда тебе надо было, ты приходил и трахал меня. Теперь, когда надо мне, ты вот так просто посылаешь меня? – она переходит на повышенный тон. – Это из-за той… девки? Так сколько мы их таких пережили, Ромчик? Десяток точно. И ничего, смотри. Где они все? Нету. А мы все еще есть.

– Нет никаких нас! – наконец моя выдержка дает сбой. Я сношу со стола металлическую плетенную корзину с фруктами. Апельсины с яблоками катятся в разные стороны. – Пошла вон!

– Не хами! – кричит Лена, хмурясь. – И не забывайся!

– Не забываться?! – рявкаю я, преодолевая расстояние между нами и хватая ее за локоть. Встряхиваю так, что она с трудом остается на ногах. – Ты кем себя возомнила, благодетельница моя? Пошла. На хрен. Из моей. Квартиры!

– Ромчик, ты чего? – испуганно бормочет она, глядя в мои налитые кровью глаза."

"– У тебя ровно две минуты. Если ты не свалишь за это время, я вышвырну тебя за дверь в том, в чем ты сейчас стоишь. Быстро! – От того, как я выкрикиваю последнее слово ей в лицо, Лена дергается и, вырвав локоть из моей хватки, скрывается в спальне, а уже через минуту выбегает оттуда с сумкой и в платье. На ходу ныряет в туфли и, бросив финальное «мудила», с грохотом хлопает входной дверью.