Диверсанты Судоплатова. Из Погранвойск в Спецназ

Подвыпьет и повторяет, мол, слишком широко пруссаки пасть разинули, рано или поздно подавятся.

– А чего же тогда так усердно служит фрицам? – спросил Авдеев. – Деваться некуда?"

"– Вначале деваться некуда было, – подтвердил Трегуб. – А когда война затянулась, решил позаботиться о семье и будущих детях. Так вот, к чему я веду. К ювелиру Шамрай рано утром раз в неделю ходит. Пока на улицах темно и свидетелей лишних нет. Его сопровождает только Никита Филин. Вот, пожалуй, единственная возможность у вас имеется полицейского полковника прихлопнуть. Рано утром, в темноте, без охраны.

Пашу и Таню Шестаковых пристроили при санчасти. Пашка просился в строевой взвод, но старшина Будько коротко разъяснил парню:

– Помогай пока доктору Малеевой, а там посмотрим. Отряд у нас особый, кого попало не берем.

– Я не «кто попало», – доказывал мальчишка. – У меня два брата погибли и мамку фрицы расстреляли. Мстить буду.

– Шагай кухонный котел драить. Вот самая главная твоя месть на сегодняшний день.

Муторное и скучное занятие отмывать большой чугунный котел, в котором варят суп-кашу на весь отряд. С ночи запасают пару ведер горячей воды, а затем мелкий ростом Пашка в костюме химзащиты забирается в столитровую посудину и скоблит, моет котел.

Только стриженая голова и плечи торчат наружу. Ленька Жердяй от нечего делать помогает ему, а больше зубоскалит:

– Щеткой посильнее три. Как девку мочалкой в бане. Пробовал?

– Все я пробовал, – бурчит недовольный Пашка.

– Брешешь. Девку голую небось ни разу не видел.

– А тебе какое дело?

– Ты, Жердяй, придурок или от безделья таким стал? – осаживает его медсестра Люся. – Мальчишка столько пережил, а ты всякую чушь несешь.

– Я не мальчишка, – еще больше злится Паша. – Полицаев «лимонкой» разогнал и в лес с сестренкой прорвался.

Жердяй согласно кивает и сворачивает для Пашки самокрутку. Оба курят и рассуждают о делах на фронте:

– Товарищ Сталин шестого ноября так и заявил – будет и на нашей улице праздник! Чую, ударят скоро по фрицам. Дороги подмерзнут, танкам полный простор.

Жердяев Ленька хоть и зубоскал, но боец заслуженный. Поверх теплых больничных штанов-кальсон и телогрейки висит в кобуре трофейный «парабеллум», добытый в бою. Когда Паша просит подержать пистолет и пощелкать затвором, Леня никогда не отказывает. Перед этим вынимает обойму с тупоносыми массивными патронами и предупреждает:

– Осторожнее. В людей не целься.

– Дураку понятно, – солидно отвечает Пашка и сжимает в руке удобную, как влитую, рубчатую рукоятку.

Красивый пистолет, ничего не скажешь. Блестящая вороненая сталь, хищный тонкий ствол.

– «ТТ» лучше или «парабеллум»?

– «Токарев», пожалуй, надежнее, – отвечает Жердяев. – Затвор проще, а здесь шарнирно-рычажный, посложнее.