Диверсанты Судоплатова. Из Погранвойск в Спецназ

Если в бою растеряешься, то может заклинить.

– А чего же ты тогда «парабеллум» таскаешь?

– На всех «ТТ» не напасешься. У «парабела» калибр сильнее – девять миллиметров. Если врежешь фрицу в башку, то черепушка вдребезги разлетится.

– Жаль, у меня его не было, когда полицаи к нам вломились. Перестрелял бы сволочей.

Шмыгая носом, подошла сестренка Таня. Вместо старенького пальто ей выдали бушлат. Шапки и сапог нужного размера не нашлось, она по-прежнему носит резиновые боты и беличью штопаную-перештопаную шапку с облезлым мехом.

– Как выздоровлю, добуду тебе хорошую шапку, – обещает Жердяев, но девушка не обращает на него внимания:

– Паша, верни Леньке пистолет. А то пальнешь в кого-нибудь ненароком.

– Он не заряжен, – важно заявляет Жердяй. – А ты чего такая строгая? Даже не улыбнешься раненому бойцу.

– Тебе улыбнись, ты потом не отлипнешь. Назойливый ты, Ленька, а я таких не люблю.

– А каких же ты любишь? В отряде без году неделя, а выделываешься, словно…

Он не может подобрать нужное слово. Таня ему нравится. Маленький Пашка в промасленном костюме химзащиты хмуро осаживает приятеля:

– Шагай по своим делам и к Таньке не привязывайся.

Брат и сестра присаживаются рядом. Пашка наконец избавляется от костюма химзащиты и закуривает. Таня просто молчит. Смерть матери сильно подействовала на девушку.

Первые дни она плакала, свернувшись в клубок в темном углу землянки. Врач Наталья Сергеевна ее жалела, а медсестра Люся однажды растолкала Татьяну и повела в санчасть:

– Хватит слезы лить. Раненого привезли, помощь нужна. Только сначала руки хорошенько вымой. А вечером я тебя постригу. Санитаркам нельзя с длинными волосами ходить.

Таня понемногу пришла в себя. С утра до вечера проводила в санчасти и гордилась, что зачислена в штат отряда в качестве санитарки. Оживившись, даже рассказала, как мамка запорола вилами полицая.

– Молодой, а такой гаденыш был. Ко всем девкам привязывался. Хвалился сережками, которые с убитых снимал. Пойдем, мол, прогуляемся, а я тебе сережки подарю. А у самого гнилыми зубами изо рта воняет.

– Крепко его твоя маманя-покойница уделала.

– Подох он после в немецком госпитале. А маму убили и дом сожгли. Из всей семьи мы с Пашей остались.

А Пашу Шестакова вызвал в тот день к себе капитан Журавлев. Принесли горячий чай с сухариками. В землянке сидели старший лейтенант Кондратьев и сапер Степа Пичугин, которого, по слухам, представили к ордену Красного Знамени."

"Пашка мелкими глотками пил сладкий чай, гадая, зачем его вызвало к себе начальство. Но вопросов не задавал, ожидая, что скажет командир.

– Павел, у тебя брат на железной дороге ведь работал?

– Работал, – кивнул парень, отставив в сторону стакан.