Диверсанты Судоплатова. Из Погранвойск в Спецназ

Зимой, зачищая приутюженные танками окопы, они поймали в двигатель тяжелую пулю из длинного противотанкового ружья. Водителя сильно обожгло, броневик сгорел, а они едва выбрались по глубокому снегу.

Тогда погиб наводчик. Его подстрелил из винтовки русский солдат в меховой шапке, а затем погнался за лейтенантом и водителем, выставив блестящий, острый как жало штык. Он бы проткнул их. У водителя не гнулась обожженная рука, а лейтенант, видимо контуженный, забыл про свой пистолет в кобуре.

Тогда они спаслись чудом. И сейчас положение складывалось не в их пользу. Против колонны действовал какой-то специальный диверсионный отряд. Несмотря на пушечный огонь, они стреляли в ответ и даже пытались подобраться с гранатами.

– Господин лейтенант! – окликнул командира механик-водитель. – Отходим. Они нас взорвут.

Механик не услышал, что ответил офицер. Сквозь боковую смотровую щель он увидел русского сержанта с автоматом. Механик сделал движение, чтобы резко вывернуть руль, но сержант опередил его.

Скорострельность автомата «ППШ» – шестнадцать пуль в секунду. Николай Мальцев успел выпустить длинную очередь и бросился на землю. Одна из пуль пробила шлем и оглушила водителя. Степа Пичугин, маленький, взъерошенный воробей, швырнул под брюхо машины связку из двух брусков тола и гранаты «РГД».

Взрыв ударил оглушительно и коротко, проломил броню «Хорьха» и вышиб боковую дверь. Николай Мальцев выпустил остаток диска и добил механика-водителя. Лейтенант, командир экипажа, выпрыгнул наружу с длинноствольным «люгером» в руке. Мальцев выдернул из кобуры «ТТ», но его опередил партизан-проводник Саня Гречихин.

Выстрел из винтовки опрокинул лейтенанта, а его помощник, открыв второй люк, побежал прочь. Бой заканчивался."

"Небольшая группа во главе с унтер-офицером была наполовину выбита. Понимая безнадежность своего положения, унтер-офицер приказал солдатам прорываться. Сам он прикрывал отход автоматными очередями. Когда закончились магазины, швырнул имевшиеся у него гранаты и, задержав преследователей, догнал своих людей.

Вырвалась из-под пуль одна из машин, легкий, увертливый «Опель», наполненный бочками с техническим маслом. Пули крошили борт, дырявили бочки, но водитель, дав полный газ, мчался по проселку в обратную сторону.

Молодой интендант, сидевший рядом, ругался и скрипел зубами от обиды, что какие-то лесные бандиты разгромили хорошо охраняемую колонну с горючим, в котором так остро нуждаются на фронте. Высунувшись из окна, он стрелял из «парабеллума», выпустив обе обоймы в сторону русских.

Истратив все патроны, потянулся к карабину водителя, но тот отвел его руку в сторону:

– Вы крепко повоевали, господин лейтенант. Одного из бандитов наверняка достали.