Диверсанты Судоплатова. Из Погранвойск в Спецназ

Дозорный пост во главе с лейтенантом Красной Армии Андреем Зиняковым ударил из станкового «максима» и нескольких винтовок, одновременно оповестив штаб отряда о нападении.

В отличие от растерявшегося капитана Лугового Зиняков отлично знал, что ему надо делать. Он сам вел огонь из «максима», хорошо понимая: главное сейчас – выиграть время.

Трое-четверо полицаев были убиты и тяжело ранены в первые же минуты. Никита Филин, помощник Шамрая, едва успел уйти от точной очереди лейтенанта и лежал, глядя, как ворочался пробитый несколькими пулями молодой полицай.

По «максиму» открыли огонь из ручного пулемета, но спустя минуту «дегтярев» захлебнулся. Очередь перехлестнула пулеметчика, который неплохо действовал, расстреливая заложников и евреев, однако поединок с «максимом» закончился для него смертью.

Шамрай хорошо владел винтовкой. Точным выстрелом вложил пулю в щит пулемета, рядом со смотровым отверстием. Удар был настолько силен, что Андрей на секунду выпустил рукоятки «максима». Следующие пули угодили в лицо второму номеру расчета и в кожух пулемета.

– Перевяжите его! – крикнул лейтенант, продолжая вести огонь.

Но был уже убит еще один партизан из дозорной группы, другому пробило руку. Молодой паренек, отложив винтовку, разорвал зубами индивидуальный пакет, с ужасом глядя на обезображенное лицо умиравшего пулеметчика.

Лейтенант Зиняков, расстреляв ленту, убедился, что «максим» вышел из строя. В кожухе кипели остатки воды, пахло горелым смазочным маслом. Выдернув и отбросив далеко в сторону затвор, лейтенант поднял стоявшую рядом винтовку.

– Ребята, надо еще немного продержаться.

Он выпустил обойму, бросил две гранаты. Полицаи вели непрерывный огонь. В живых остались лишь Андрей Зиняков и партизан с пробитой, кое-как перевязанной рукой.

– Уходим, лейтенант! – в отчаянии крикнул партизан.

Он уже не мог держать в руках оружие, а полицаи окружали их с трех сторон. Андрей швырнул последнюю гранату и вместе с товарищем побежал прочь. Пули свистели над головой, одна ударила в человеческое тело.

Партизан лежал лицом вниз. Андрей перевернул его и увидел на телогрейке рваное выходное отверстие, из которого торчали клочья окровавленной ваты. Лейтенант понял, что остался один. Минута промедления едва не стоила ему жизни: очередь из ручного пулемета прошла рядом, рванула рукав шинели.

– Жрите, сволочи!

Отступив за дерево, Андрей выпустил оставшиеся в обойме заряды и побежал прочь. Он закончил полный курс пехотного училища за год до начала войны и был хорошо подготовленным командиром. Свою задачу лейтенант выполнил до конца и теперь торопился к базе, чтобы присоединиться к остальным.