Для кого цветет лори

– Хватит плакать, – оборвала ее Оникс. – Никто нам не поможет, кроме нас самих. Лучше помогите одеться, рука болит.

– Конечно, Светлейшая!

Несмотря на целебник, рука опухла и болела так, что Оникс не могла пошевелить пальцами. Ночь прошла беспокойно, она металась в кровати без сна и уже даже начала жалеть, что не взяла у целителя настойку.

Тихие, почти беззвучные шаги заставили ее напрячься и отчаянно зажмуриться. Она лежала спиной к нему и не желала поворачиваться, чтобы не заорать. Если он к ней прикоснется… Если только прикоснется! Она точно что-нибудь сделает. Но Лавьер лег с другой стороны, лишь прогнулась под тяжелым телом кровать.

Оникс лежала, спиной ощущая его взгляд, знала, чувствовала, что он смотрит, но Ран не трогал ее, а она не обернулась.

И не заметила, как уснула.

А утром – ей казалось, что это был сон, – осторожное, почти невесомое прикосновение, легкое дыхание у виска…

Но, конечно, Оникс все приснилось.

Глава 14"

"Через пять дней рука окончательно зажила, благодаря целебным мазям Магрет. Она же поведала, что на заре Верховный аид уехал с отрядом псов, куда и зачем, конечно, никто не знал.

Оникс по-прежнему проводила время в хранилище, ходить туда ей не запрещали, правда, всегда сопровождали, но уже другие псы. Самое странное, что ее жизнь почти не изменилась, разве что вокруг стало действительно много Сумеречных, но это Оникс знала в основном со слов прислужниц. Светлейшую не пускали дальше северного крыла, хранилища и сада.

Сам дворец теперь больше напоминал боевое укрепление. Под окнами Оникс видела стражей и псов, что тренировались, слышала звон оружия, выкрики и мягкие хлопки, когда болты входили в мишени. Прекрасный парк, который так восхищал девушку, превратился в тренировочное поле.

Исчезли разноцветные ленты и красные фонарики, что украшали деревья, теперь на них висели чучела, набитые тряпьем, и мишени для метания оружия. Парковые дорожки затоптали, прекрасные розы выкорчевали. В фонтанах мылись после драки обнаженные псы, ничуть не смущаясь своего голого тела.

Правда, все это Оникс видела лишь мельком, проходя по открытой галерее между крыльями дворца. Из окна самой Оникс картина была вполне благостная – сад и скалы, виднеющиеся вдали.

Госпожи Олентис, по слухам, не было на церемонии бракосочетания, строгая наставница слегла с лихорадкой и, может, оттого осталась жива.

И Оникс никогда не подумала бы, что будет скучать по ней, но это было так. Ей не хватало их занятий и спокойного, хоть и высокомерного голоса строгой леди. К Светлейшей пускали лишь Магрет и Риа, и то девушки говорили скупо, и Оникс поняла, что и им запретили болтать с раяной.

Лавьер просто посадил ее в клетку, пусть золотую, но клетку. К тому же мучили ожидание и непонимание того, что ожидает раяну в будущем.