Для кого цветет лори

– Ты забавна, раяна, – задумчиво протянул он. – Даже жаль.

– Вы собираетесь меня убить? – небрежно бросила девушка, промокнув губы салфеткой. Рядом с блюдом лежала заостренная лопатка для мяса, и раяна старалась на нее не смотреть, чтобы не выдать себя этим взглядом.

Лишь бы успеть схватить…

– Ну что ты, – Итор вежливо улыбнулся. – Зачем? Твоя жизнь слишком ценная, Светлейшая. Мне нужно лишь небольшое представление. Хочу приковать Лавьера цепью к той стене, – он кивнул на кандалы, которые раяна сразу не заметила. – А потом заставить смотреть на то, как я имею тебя. Думаю, ему будет больно. Очень больно. А потом я займусь им, тебе к тому времени советую лишиться чувств. Все же нас с тобой ждет некая совместная жизнь, не знаю, насколько долгая и счастливая, но тем не менее. Ты ведь не захочешь рискнуть своим ребенком и выйдешь за меня замуж, не так ли? Мне надоело стоять в тени правителей, пожалуй, пора выйти на свет.

Оникс сглотнула. Кабанье мясо взметнулось внутри, грозя вернуться.

– Вы безумец, – она попыталась сказать это насмешливо, но голос дрогнул.

– Конечно, – Итор усмехнулся. – Как и все Сумеречные. Мы все ненормальные уроды, которых стоит уничтожить, закопать и приходить плевать на наши могилы. Но я не озабочен судьбами других, мне это неинтересно.

– А что вам интересно? – Оникс говорила, тянула время, старясь не слишком очевидно шарить взглядом по сторонам. Если схватить лопатку, ударить… Успеет ли? Сможет?

– Игра, – задумчиво протянул Итор. – Игра с достойным противником. Знаешь, Оникс, к чему ведут вседозволенность и сила? К скуке. Мы все безумно скучаем, все проклятые ученики цитадели. Мы можем иметь кого захотим и когда захотим. Можем убивать. Можем владеть тем, что нам приглянется. И все это совершенно бессмысленно, это ни к чему не ведет. Ты ведь знаешь, что Сумеречные живут дольше обычных людей? Но жизнь нам всем надоедает слишком быстро… Наверное, поэтому Сумеречные славятся своим бесстрашием. Мы просто скучаем и надеемся, что хоть у Врат найдется что-нибудь интересное.

– Почему бы вам не отправиться туда прямо сейчас? – мрачно протянула Оникс.

Итор рассмеялся.

– Не так быстро. Я еще не сидел на троне, а мне, кажется, понравится.

– Вы могли бы жить по-другому, – процедила Оникс. Снова потянулась к кружке с водой, подвинула к себе кувшин. – Силу можно направить на добрые дела…

Итор расхохотался.

– Святая невинность! Добрые дела? Это гораздо скучнее, чем убийства!

Итор говорил, и светлые глаза казались затянутыми дымкой. «Небесные! – мелькнуло в голове у Оникс. – Да он пьян!» Радость взметнулась внутри птицей надежды, ободрила.

– За что вы его так ненавидите? – спросила она, пытаясь выгадать время. – Рана Лавьера? За что?

– Ненавижу? – кажется, Итора вопрос удивил.