Для кого цветет лори

Ты могла бы догадаться, Оникс. Ведь это так очевидно. Лори чувствует самого сильного, того, кто способен сделать и защитить потомство. Того, кто жаждет этого. Цветок раскрывается рядом с ним. Поэтому и Сумеречные всегда чувствовали раян. И если Сумеречный и раяна проведут рядом достаточно времени, а девушка полюбит мужчину, то цветок окрасится. Раяны, как и Сумеречные, рождались с разным уровнем силы, Оникс. Кто-то был способен лишь на мелочи, а ты оказалась чрезвычайно сильной. Твой дар по уровню и мощи равен дару Рана Лавьера, поэтому лори и выбрал его. Если можно так сказать, то вы двое – самые сильные маги империи. Или даже всего мира, не знаю. Такой уровень подчинения, что я увидел у тебя, встречался очень редко.

– Небесные… – Оникс закрыла глаза. Она не верила тому, что слышала. И верила. Ведь это многое объясняло…

– Цветной лори открывается, когда тело раяны готово принять семя любимого мужчины. И при первой же близости с избранником это происходит. Все так просто, раяна… Все шедеврально просто.

Оникс сжала ладони в кулаки, вгоняя ногти в кожу. Все так просто…

– Я родился в союзе раяны и Сумеречного, – бесцветного продолжил Итор. – В цитадели это тщательно скрывали от других, потому что мой дар не Сумеречный, иной. Моя сила сродни влиянию цветущего лори, Оникс. Я умею внушать людям мысли… Вкладывать в их головы нужные мне слова и фразы, заставлять верить в то, чего не было. Я стоял за спинами Темного Владыки и Ошара, и какое-то время меня даже все устраивало… Если бы не Ран, я был бы почти счастлив… – Итор задумался. Покачал головой. – Но Лавьер как заноза в ране, не дает ей зарасти, зудит. Придется выдирать ее с корнем, Оникс, придется. Ну и, возвращаясь к моей силе, есть приятное дополнение – я не восприимчив к твоему аромату. Впрочем, как и ты к моим способностям.

– Это… невероятно… – прошептала Оникс. Значит, двести лет Сумеречные уничтожали тех, кто мог родить им детей? Как чудовищно… Внезапная догадка заставила ее вскинуть голову.

– Твоих родителей убили?

Советник рассмеялся.

– Увы.

– Мне жаль, – прошептала Оникс. И вскрикнула, когда сталь вонзилась возле ее головы.

– Жаль? – Глаза Итора стали еще светлее. – Не смей меня жалеть. Я смотрел, как убивают моих родителей, а потом смеялся, когда меня везли в Долину Смерти. Ведь правда, это весело? Сумеречные убили их, чтобы сделать и меня сумеречным! Просто невероятно смешно. – Он вытащил еще один нож. Оникс смешно не было. Впрочем, Итору тоже, хоть он и улыбался. Но в серых глазах стояла вечная мерзлота, которая уже никогда не растает. – А теперь зови Лавьера, раяна. Зови его!

– Что?

– Зови! – заорал советник, вмиг утратив свою невозмутимость.