Для кого цветет лори

Ран облокотился плечом о стену. – Считаешь, что мне надо продолжить, раяна?

Покачала головой, закусив губу.

– Сядь на стол, Оникс.

Она застыла, упрямо сжимая зубы и чувствуя… дрожь предвкушения. Бездна! Когда она стала зависимой от его приказов? Мотнула головой.

– Мы ведь это уже проходили, раяна, – в его голосе прозвучала насмешка. – Я убийца и чудовище, но, увы, сильнее тебя. Во всех смыслах. Сядь на стол.

Оникс резко положила ладони на шершавую поверхность, села. Лавьер приближался неспешно, наслаждался предвкушением. Подойдя, положил ладонь на ее бедро, потянул вверх подол платья, глядя ей в глаза.

Она нахмурилась.

– Мы здесь не одни…

– Ты говоришь о том хранителе, что забыл, как выглядит солнечный свет? Не переживай, я перерезал ему горло и положил тело в углу.

– Что? – Оникс дернулась, пытаясь вырваться из его рук.

Лавьер рассмеялся.

– Его здесь нет, раяна. – Он с улыбкой посмотрел на книги. – И он имеет право находиться с тобой в одном помещении лишь потому, что никогда не сможет прикоснуться к женщине. – Он коснулся ее губ, взгляд потяжелел. – Что ты читала?

– Старинные баллады.

– Интересно?

– Очень, – сквозь зубы прошипела Оникс.

Пальцы Лавьера уже добрались до ее нательных лент, он потер ладонью между женских ног. Теплые губы коснулись мочки ее уха.

– Больше не завязывай их, – негромко приказал он. – Я хочу, чтобы у тебя под платьем ничего не было. Чтобы ты всегда была готова меня… принять.

– Мне не интересно, чего ты хочешь. – Она попыталась отвернуться.

Лавьер снова тихо рассмеялся.

– Ты сделаешь так, как я хочу. Сделаешь, Оникс. Мы оба это знаем. Почитай мне.

– Что? – опешила она. Его рука поглаживала ей ногу, и в глазах мужчины дрожала тьма, бесконечная бездна.

– Почитай мне. – Он медленно провел языком по ее скуле. – Хочу слышать твой голос. Я по нему соскучился.

Оникс выдохнула, пытаясь собраться с мыслями. Желания и прихоти Лавьера всегда вгоняли ее в ступор. Почитать? Ну что ж. Он получит то, что просит!

Она потянула на себя свиток с балладой об одержимом короле, развернула его, пытаясь не обращать внимания на ласки.

Очей твоих холодный взорКинжалом, обагренным кровью,Мне грудь безжалостно вспорол.Я нареку тебя – Любовью[1].

Лавьер проводит ладонью по ее телу, очерчивая контур. Это еще не прикосновение, лишь намек."

"Сплетенье тел на ложе Тьмы,Объятых огненной напастью.До пепла выгорали мы.Я нарекаю тебя – Страстью.Пуговички на лифе расходятся под его пальцами, обнажая нижнюю сорочку. Он касается пальцем ее груди. Так нежно. Так ласково. Так осторожно, что хочется кричать.

– Еще…

Он ласкает Оникс затылок, вторая ладонь ложится на грудь. Сжимает. И ее тело прошивает молния удовольствия.

– Дальше, – шепчет он.