Для кого цветет лори

Она сбежала? Неужели сбежала? У нее получилось?

Получилось?

Тогда почему внутри так тяжело и пусто, словно она делает что-то ужасное? И почему так хочется остановить этот экипаж, выпрыгнуть и пойти обратно? Что сделал с ней Лавьер, каким арканом привязал на этот раз, что она желает к нему вернуться?

«Я ненавижу его», – в голове возник давний разговор с Интой.

«Все ненавидят. – В голосе девушки обреченность и какое-то смирение. – Вначале. А потом… Потом…»

– Нет, – Оникс сжала кулаки, до боли. – Нет! Я не влюбилась в него. Я не могла!

Она не хотела становиться второй Интой! Рабыней, готовой сдохнуть у столба по приказу аида! Оникс не желала этого! Она мечтала о свободе, но… Какой странной властью обладал этот мужчина, какой силой? Лавьер порабощал ее, заключал в клетку, пленил, и, кажется, уже не только тело!

Что он сделал с ней?!

Нет, нет, нет!

Но внутренний голос упрямо нашептывал, напоминал, будоражил.

– Только не это, – Оникс в ярости ударила ладонью по стенке экипажа. – Я не могла влюбиться в этого… в этого! Сволочь, чудовище, убийца! Я его ненавижу!

«Тогда почему тебя совсем не радует свобода? – спросил внутренний голос.

 – Почему ты плачешь, Оникс?»

Она сердито смахнула слезы и снова ударила в стенку экипажа. Да что с ней такое? Что творится в ее душе? Почему ее раздирают такие острые, больные и несовместимые чувства? Обида никуда не исчезла, она слишком хорошо помнила все, что сделал с ней Ран Лавьер. Но в то же время… откуда это нежелание причинять ему боль? Откуда странная, глупая нежность? И желание прижаться к нему, уткнуться головой в широкую грудь, зная, что закроет от всех бед, зная, что защитит, закроет от всех и всего?

Она сжала виски ладонями.

Защитит? Бред! Да он первый сделает ей больно!

– Да что же это?! – простонала Оникс.

Как могут в одной душе помещаться такие разные чувства? Как одного человека можно яростно ненавидеть и в то же время… любить?

– Нет! – она шептала это как заклинание, надеясь, что поможет и небесные сжалятся над раяной. – Не хочу! Не хочу его любить! Это слишком…"

"Слишком остро, слишком опасно, слишком больно… как танцы на битом стекле, как шаг в бездну, в глупой надежде, что не разобьешься!

Аида нельзя любить. Нельзя! Нельзя отдавать ему свое сердце, иначе ничего от Оникс не останется…

Она посидела, отчаянно зажмурившись.

А потом яростно заколотила в обшивку экипажа.

Хватит убегать.

– Разворачивайте, – закричала Оникс, выглядывая в окошко. – Прошу вас! Мне надо вернуться! Пожалуйста!

Возница дернул поводья.

– Стойте, окаянные, стойте!

Лошади недовольно всхрапнули, останавливаясь.

– Эй, здесь нельзя останавливаться! – закричал молодой возница, тот, что прикладывался к бурдюку. – Лес вокруг!

– Что случилось, госпожа? – Пожилой спрыгнул на землю.