Дни нашей жизни

А пел таким голосом, что и поверить невозможно, что тот же самый голос произносит все эти грязные ругательства. Тогда, в этой белой рубашке и за этим роялям, он казался настоящий юным гением, учеником консерватории из семьи интеллигентов, с гарантированным великим будущим. Мы со Львом даже несколько раз переглянулись, будто пытались удостовериться, что оба это видим и слышим.

А когда Ваня доиграл, он закрыл крышку рояля и сказал своим привычным тоном, разве что не сплёвывая:

— Ну, вот так вот, чё.

— Ты музыкой занимаешься? — спросил Лев.

Ваня ответил, глядя в пол, будто в какой-то постыдной вещи признаётся:

— Ну, так, немного.

Потом он коротко рассказал, что прежняя учительница по музыке с ним занималась, а потом пришла новая и она больше не разрешает ребятам самим играть на пианино, поэтому он уже год не играл.

Год не играл, а сейчас, так сходу, чуть ли не целый концерт исполнил!

И я спросил:

— А Queen можешь сыграть?

Это, конечно, был глупый вопрос. Откуда ему знать эту группу? Как я и ожидал, Ваня ответил:

— Не знаю такое. — потом вдруг открыл крышку рояля и говорит: — Попробую, напой что-нибудь.

Я растерялся. Уже больше года прошло, как я бросил вокал, да и когда занимался им, особым талантом не блистал. Но мне было очень интересно, что он собирается сделать, и я напел ему слова из песни, которую лучше всего представлял на фортепиано, — Love of my life.

А он послушал немного — и как давай мне подыгрывать! И так похожа на оригинал у него получилась песня, которую он никогда на самом деле не слышал! А если где-то и было не как у Queen, то только потому, что я сам, наверное, все ноты перепутал, пока пел.

— Ты что, к любой незнакомой песне сможешь ноты подобрать? — удивился я.

Ваня смущённо потёр нос, снова потупился в пол и сказал:

— Ну не знаю… Ну не к любой…

Он как будто стеснялся собственного таланта.

А Лев вдруг сказал:

— Ты гений.

— Не, — ответил Ваня. — У меня одни двойки. Особенно по математике.

— Да причём тут математика? У тебя же талант, сдалась она тебе?

Это было совсем неожиданно! Лев искусство и талант всегда недооценивал, скептически относился и ко мне, и к Славе, да и музыкой особо не интересовался. А уж чтобы сказать про математику, которой он измучивал меня в начальной школе, «сдалась она тебе» — это вообще на него не похоже. Науку он всегда ставил превыше любого творчества. А тут вдруг: «гений, талант».

Хотя, конечно, это казалось выдающимся. Ноты на слух подбирать без всякого должного музыкального образования — это не шутки.

Мы так чуть начало спектакля не пропустили. Но, если честно, смотреть мюзикл интересно было только Ване. А мы были слишком впечатлены им, чтобы сосредоточиться на чём-то ещё.