Дни нашей жизни

То есть не внезапно обнаружилась, просто я о ней внезапно узнал, когда она позвала нас на свадьбу и венчание.

Я вообще заметил, что братья и сёстры — это особый вид семейных отношений. Например, бабушка не знала, что Слава — гей, но моя мама знала и поддерживала его. А если бы узнала бабушка, то жуть что было бы. Братья и сёстры склонны понимать друг друга и принимать, а родители наоборот не склонны к этому по отношению к детям. Сестра Льва тоже его принимала и понимала. Мне было завидно: будь у меня брат или сестра, я бы тоже рассказал им что угодно. Какой-нибудь страшный секрет У меня, правда, такого не было. Но я бы специально его придумал, чтобы рассказать.

В общем, что я узнал. Венчание — это круче свадьбы. Бабушка сказала, что это клятва в любви перед Богом, которую он услышит на небе, но теперь я был не уверен, что всё действительно так, ведь Лев сказал, что об этом никто точно не знает, а Лев всегда казался мне умнее всех. У меня не было причин сомневаться в знаниях Льва, а сомневаться в знаниях бабушки причины были: она один раз сказала, что шесть умножить на четыре — это тридцать два, а я поверил."

"Итак, сестра Льва позвала нас всех посмотреть на её венчание, и меня со Славой тоже. Слава сказал, что очень мило с её стороны рискнуть позвать в церковь двух геев. Но я не понял, почему рискнуть и чем?

Сестру Льва зовут Пелагея. Такое же странное имя, как и Лев. У их родителей наверняка где-то дома лежит сборник самых редких и неудобных в использовании имён. Пелагея — это ещё даже страннее, чем Лев. Ну как можно обратиться так к человеку? Неужели возможно подойти к ней и сказать: «Пелагея, как дела?» Да это даже звучит странно. А её будущий муж каждый день вынужден её так называть. Разве что он зовёт её зайкой или типа того. В романтических фильмах вместо имен часто говорят названия животных, и в случае с Пелагеей я понимаю зачем.

Пелагея живёт в Санкт-Петербурге — там же, где и мама Льва. Так что мне предстоял первый полёт на самолёте!

Скажу сразу: мне не понравилось, особенно взлёт. Уши закладывает, тошнит, голова болит, где-то плачет чей-то ребёнок. А лететь пришлось часа четыре, так что я весь измучился. Сначала я хотел сидеть возле окна, но потом оказалось, что я хочу писать примерно каждые полчаса, и мне приходилось переползать через родителей, чтобы добраться до прохода и пойти в туалет В общем, спустя три раза они пересадили меня на крайнее сиденье, так что сразу стало скучнее ещё в сто тысяч раз.

Зато мы попали в другой часовой пояс и оказались в том же самом часу, в каком вылетели из своего города, будто время остановилось.

Мы поселились в гостинице на Невском проспекте, и Слава со Львом говорили, что вокруг очень красивые дома, а как по мне — просто страшенные.