Дочь друга. Ненужные чувства (СИ)

О том, что мне нахрен не нужно на хлеб зарабатывать и я тут работаю из-за искренней тяге к хиррургии, тактично умалчиваю. Да и Андреич, видимо, поняв, что ляпнул херню, затыкается, переводя тему."

"— Молодежь… Вот где ты это поставил? А если бы перелом, Саенко? Что бы ты потом делал, а? Перелом это, можно сказать, все… Для хирурга конец карьеры, а ты… — он резко машет рукой. — Ты светило же. С Германом на пару вы незаменимы. И такое вот…

Он явно расстроен. Впрочем, и для меня радости мало. Я предпочел бы сейчас стоять в операционной и набираться опыта. Все же такие операции в нашей больнице проводятся не так часто.

— А операция как же? — словно вспоминает Антон Андреевич.

— Герман сам справится. Он в этом разбирается лучше, вы же в курсе.

— Он-то справится, а тебе опыт разве не нужен?

— Я все равно там бесполезен.

— Вот не соглашусь… Давай, беги-ка ты в операционную, если не поможешь физически, может, заметишь чего и подскажешь.

— Спасибо.

После дезинфекции захожу в операционную. Герман при виде меня не ведет и бровью, словно совсем не удивлен моему появлению.

— Пришел учиться? — хмыкает.

— Андреич отправил.

— А вдруг? У нас тут труднодоступная опухоль на печени. Твое присутствие точно не помешает. Уверен, что сможешь сосредоточиться?

— Уверен.

Ни хрена, на самом деле. Мысли первые пару минут, пока пациента подключают к аппаратуре и вводят в сон, возвращаются к Кате.

Когда уходил с утра после бессонной ночи, она лежала на кровати. В мыслях до сих пор ее образ с голой спиной и разметавшимися по подушке белокурыми волосами. Вот как, блядь, тут сосредоточиться на чем-то? Крошит изнутри от ее нежелания меня слушать.

— Что скажешь, Кир? — Гера приводит меня в чувство.

Смотрю на мониторы, на которые выведено место операции.

— Хуево все, что скажу. Даже хуже, чем предполагали.

— И сильно хуже, — кивает. — Не уверен, что удалим.

На несколько мгновений Герман теряется, хмурится, закрывает глаза, словно собираясь с мыслями.

Следом просит инструменты.

Я слежу, полностью отключаясь от внешних мыслей.

Сосредотачиваюсь на том, что вижу. Не уверен, что смогу что-то ему подсказать, но запоминаю, как он работает. Собранно, выверенно. Я к этому стремлюсь, особенно сейчас, когда внутренне всего колотит до сих пор.

— Блядь…

— Опухоль приросла к вене, — замечаю.

— На МРТ этого видно не было. Та-а-ак…

Тормозим на некоторое время. Смотрим на место иссечения.

— Без повреждения явно не получится, — замечает.

— Повреждай.

— Она может истечь кровью, Кир.

— А так она умрет от опухоли. Вариантов нет, Гера. Ты уже начал операцию. Нельзя оставить половину там.

— Знаю.

Меня немного потряхивает, когда он снова берется за ручку электрохирургического ножа.