Дочь предателя. Баллада Пепла и Льда

— Проглоти меня Бездна! — выругался Тайлер, когда я дошла до финальной точки: все члены моей команды выбрались с полосы препятствий, из горящего леса, раненые, но живые.

— Пусть лучше князя Лэггера поглотит, — буркнула я.

Поежилась и обхватила себя руками за плечи. Мы выбрались, но ничего еще не закончилось. Как бы красноречива ни оказалась Веела, а отпрысков аристократических семейств с детства учат ораторскому искусству, какие бы аргументы ни привела, оставлять в живых девчонку с запретным даром князю Лэггеру нет никакого резона.

Тайлер притянул меня к груди, пристроил подбородок на моей макушке, погладил по спине, и молчаливая ласка сработала лучше тысячи утешающих слов.

Мы так и замерли, обнявшись, и я снова чувствовала себя в безопасности в кольце сильных рук, вдыхая теплый аромат горьких трав.

— Я не знаю, что делать, — прошептала я. — А ты?

— Жить, — ответил мой командир. — Жить, пока живы. И не сдаваться. Каждый день в Академии и так может стать последним, просто теперь условия немного усложнились.

— Немного! — фыркнула я. — Совсем чуть-чуть!

Тайлер взял меня за руку и погладил ладонь, распрямляя судорожно сжатые пальцы.

— Во-первых, сейчас в стенах Академии ты под защитой мейстера Кронта, — сказал Тай и загнул мой указательный палец. — Во-вторых, Лэггер использовал все возможности подстроить несчастный случай. Пока.

Он загнул второй палец."

"— В-третьих, он заинтересован, чтобы дочь сдержала обещание и вышла замуж… Веела Лэггер! Бездна и тьма! В голове не укладывается, что она его дочь! Сиятельство предоставит отсрочку до тех пор, пока Веела не исполнит уговор.

В устах Тайлера «сиятельство» прозвучало как ругательство, худшее, чем когда он ругался бездной.

Я посмотрела на три сложенных пальца и покачала головой.

— Это должно успокаивать?

Тайлер улыбнулся и согнул мой мизинец:

— В-четвертых, я буду рядом.

Он поцеловал меня в лоб, и, когда я вскинула взгляд и наши глаза встретились, Тай переплел наши пальцы и негромко сказал:

— В-пятых, я точно буду рядом.

Следующим невесомым поцелуем Тай тронул висок, мочку уха, спустился цепочкой легких касаний к подбородку.

Я давно сидела на самом краю подоконника, а Тайлер устроился между моих бедер, прижав, впечатав в себя, но до сих пор я не ощущала ни капли неловкости: не до того было.

Наши объятия до последней секунды были лишь попыткой успокоить — проявлением обычных человеческих чувств, вот только поцелуи явно выходили за грань дружеских.

Я запрокинула голову, позволяя Таю ласкать шею и спуститься ниже, расстегнуть плотный воротник куртки, обнажая ямочку между ключиц. Он выдохнул, припав к ней так жадно, как путник, вышедший из пустыни, припадает к чаше с чистой водой.