Дочь предателя. Баллада Пепла и Льда

— Меня?

Удивительно, как натурально получилось изобразить беззаботность, пока сердце выбивало чечетку по ребрам.

— Меня не пугают поцелуи, Тай, — закончила я беспечно.

Он хмыкнул, прищурился, глядя на мое очевидно раскрасневшееся и дерзкое лицо. Неожиданно его брови устремились к переносице, обозначив хмурую морщинку. О чем он думает?

— Не хочу знать, с кем ты целовалась до меня! — прорычал он и вновь взял в плен мои губы: резко, торопливо, будто заявляя права на меня, обрывая мои прошлые связи с кем бы то ни было.

«Ни с кем, Тай, — мысленно ответила я на невысказанный вопрос.

— Я ни с кем не целовалась до тебя. Ты первый…»

Да разве он поверит? Я и сама не верила, что во мне, девочке, выросшей под строгим присмотром отца в дикой глуши, где порой и словом перекинуться было не с кем, таится столько страсти и столько внутреннего огня."

"Ладонь Тайлера, застывшая на моем колене, начала осторожный и медленный путь вверх по бедру, обтянутому кожаной тканью. Я ощущала каждое прикосновение так, будто Тай вел рукой по моей обнаженной ноге. Внизу живота сладко заныло, неизведанные до того непривычные чувства метались в теле, искали выхода.

Я приподняла куртку Тайлера, подцепила рубашку, вытянула ее и запустила кончики пальцев под пояс брюк, плотно сидевших на узких бедрах.

Тайлер хрипло застонал мне в губы, возбуждая еще сильнее.

Теперь оторвался он, мы жадно глотали воздух, глядя глаза в глаза.

— Только поцелуй, Алейдис, — сказал он.

— Ты кого уговариваешь? Меня или себя?

Он мучительно усмехнулся.

— Себя.

— Только поцелуй, — согласилась я.

Не знаю, готова ли я на большее? Смогла бы остановиться? К счастью, Тайлер решил за нас двоих.

Я притянула его за воротник, обвила ногами, подчиняясь какому-то неведомому, древнему как мир инстинкту.

Я не хотела терять ни секунды, сгорая и плавясь от недостатка его ласк, ощущения его горячего языка, который гладит мой, его ладони на моем бедре.

Ладонь между тем забиралась все выше, и большой палец Тайлера лег в ложбинку между моих разведенных ног. Сквозь ткань брюк он дотронулся до сокровенного, погладил, вызвав острое чувство удовольствия.

Сначала, непроизвольно, я попыталась сжать колени, отпрянуть, но, когда он снова осторожно и бережно провел подушечкой пальца в стыдном, горящем огнем местечке, я, вдохнув, сдалась.

Запрокинула голову, позволяя ему ласкать себя, как ему хочется, — гладить внизу и страстно проникать языком в мой рот, будто он брал меня им, как мужчина берет женщину.

И с каждым мгновением я, трепеща, все больше открывалась навстречу, прижимаясь к его бедрам, к его горячей руке. Удовольствие накатывало волнами. Неизведанное, острое, почти болезненное. Казалось, еще миг — и я умру от разрывающих меня чувств.

Тайлер надавил сильнее, накрыв мое лоно ладонью.