Долг оплачен

— Все подумали, что взрыв, пригнулись к земле…

Он замолчал, покосившись на дверь кабинета.

— Эмилия Романовна, — ревностно произнёс Александр Константинович. — Почему посторонние в приёмной?

— Документы из автопарка, — прокашлялся парень, натянул кепочку на глаза и шепнул мне. — Увидимся.

Убежал. А я, довольная до ушей, быстро спрятала шоколадку в ящик стола. Неизвестно, что хотел от меня Санчес. Уж если Лолиту шоколадом закармливали, то меня и подавно должны. Я же самая младшая работница в фирме, и бесстыже пользовалась своим обаянием. Можно кондитерскую открывать. В ящике, конфеты и плитки шоколада уже не помещались. Надо всё домой увести.

Санчес не брюзга. Думала, будет прессовать от ревности, а он опять мной любовался и усмехался. Стоял, сунув руки в карманы, и разглядывал, как я отщипываю кусочки шоколада в ящике и посылаю себе в рот.

— Мы идём на обед, не порти аппетит, — тихо, даже ласково сказал сатир.

Я и не думала сопротивляться его воле. Пошла в «домик», чтобы прихватить маленькую сумочку. Самостоятельно оплачу обед. Зашла в комнатку, а сатир за мной увязался. Мужчина встал за моей спиной, закрыл дверь.

Я замерла и напряглась. Взгляд метался от кухоньки к шкафу. Закрыться в санузле? Даже добежать не смогу.

Было мне жарко, потому что он точно на меня смотрел. Взгляд горячий, тяжёлый. Не знаю, как так получалось, но вспыхнувшие когда-то любовные чувства переплелись с отвращением и получилось что-то среднее. Я толком не понимала, что чувствую к Санчесу, но одно оставалось неизменным — он меня равнодушной не оставлял.

И вдруг прикосновения.

Он провёл широкой ладонью от моей головы по шее, а потом по спине. Меня это привело в трепет. Поскольку отшатываться было некуда, я стерпела. А пришлось именно терпеть, потому что будоражило очень сильно. И хотя поглаживание было достаточно ласковым, оно причиняло притупленную боль. Это было не физическое ощущение, а душевное. Ведь Анжелике все её мужчины тоже в любви признавались, а бросали беспощадно.

Я вся изогнулась и сквозь сжатые зубы прошипела:

— УК РФ статья сто тридцать один.

— Даже не пытаюсь тебя изнасиловать, — усмехнулся сатир. — Просто прикоснулся, за это не садят.

Мне в какой-то момент захотелось сатира взять за руку. Но я сдержалась. С трудом, потому что осознание того, что я его секретарша и, между прочим, насильно такой стала, боролось со страстным желанием быть рядом с сильным мужчиной.

— Давай поговорим, Солнце, — прошептал он мне почти в ухо, и трепет стал перерастать в дрожь. — Не бойся, — он прикоснулся к моим плечам, и я закрыла глаза. — Бабушке твоей обещал заботиться и опекать тебя. Только вот не знал, что бабушка с твоей матерью на ножах. Не рассказала она, что деньги на операцию нужны. Я бы сразу всё оплатил.