Долго тебя ждала

А после, все для себя решив и разложив в голове, остановился, кивнул каким-то своим мыслям и улыбнулся: – Ну, что скажешь?

Сердце рвалось сказать да. Глупое-глупое сердце, которое готово было на что угодно, даже разбиться в крошку, лишь бы только быть с ним.

– Я не могу, Жень. Ты же знаешь.

– Нет! Не знаю, – не стал облегчать ей жизнь Кравец. Подобрался весь, как золотой тигр, впился негодующим взглядом.

– У меня тоже бизнес. Конечно, не такой большой, как у тебя, но для меня очень важный. Сейчас, когда мы только-только запустились, я должна быть здесь. К тому же у меня сын. Я не могу его бросить.

– Ты могла бы взять его с собой, – стоял на своем Кравец.

– У тебя все так просто! А школа? А родители? Я не могу оставить их.

– Значит, не поедешь?

– Нет. Но я буду ждать тебя здесь, – вздохнула Мариам. – Конечно, если ты этого хочешь, – добавила быстро.

Кравец нехотя кивнул. Мариам выдавила улыбку. Потянулась к сумочке, небрежно брошенной в кресле, да так и замерла, потому что он подошел к ней.

– Не уходи. Давай до отъезда поживем вместе. – Женя коснулся носом завитков у нее на висках и потерся, как большой ласковый кот. – Надоело, что ты каждый раз уходишь… Не хочу.

Мариам закусила губы. Спрятала пылающее лицо у него на плече. Подняла руку и зарылась пальцами в его модно подстриженные волосы. Это было невозможное счастье. И невозможная же печаль…

– Не могу. Меня папа не отпускает, – улыбнулась грустно.

– Тогда переезжай ко мне. С концами. Здесь и для Левона комната есть. Освобожу ту, что я использую под кабинет. Или, если хочешь, мы можем снять квартиру побольше. Покупать смысла нет. Я же дом строю.

Он строит. Он… Это было заманчиво. Так заманчиво, что не согласиться было попросту невозможно. Но опять же – он строит. А она? Где в этом всем она? Кто она? Его девушка? Смешно. И мелко.

– Так нельзя, Жень. Ты же знаешь, что я так не могу.

Предложи мне что-то большее! Пожалуйста, предложи! Ты мне нужен весь. С верительной грамотой в виде свидетельства о браке и штампом в паспорте. Старомодно? Да. Но что поделать, если я такая?

– Черте что! Мы же взрослые люди. А тут какой-то дурдом.

– Этот дурдом, как ты выразился – моя жизнь, так что… Сам решай, хочешь ли ты быть ее частью.

Мариам повесила сумочку на плечо. Продефилировала под пристальным взглядом Кравца через комнату. Сунула ногу в одну туфлю, другую. Стараясь не думать о том, что он скоро уедет! Уедет… И как прикажете жить? Как жить, дышать, скованной липким страхом того, что он не вернется? Как не ненавидеть себя за то, что не поехала с ним? Вот взяла бы, наплевала на все – воспитание, девичью гордость, и поехала. Но не смогла… не смогла стать одной из многих. Как? Если жизненно важно быть для него единственной.

Кравец так просто ее не отпустил. Увязался следом. Спустился в паркинг.