Дом сестер

Находится ли она в той же самой тюрьме? Или ее отправили в больницу? Тяжелая ли у нее рана? Известил ли кто-нибудь Джорджа?

«Что мне делать, если я серьезно заболею, — спрашивала она себя, — если у меня будет воспаление легких? Помогут мне или оставят замерзать?»

У нее постоянно стучали зубы, от холода или от температуры, Фрэнсис не знала. Она старалась сохранять спокойствие и не разбудить других — если те вообще спали.

Фрэнсис поплотнее укуталась в одеяла и с завистью подумала, что Памеле и Хелен лучше, чем другим: они, по крайней мере, могут согреться друг от друга.

В какой-то момент, когда за окном еще было совершенно темно, в камере неожиданно включилась лампа, и все помещение в одно мгновение наполнилось отвратительным ярким светом. Одновременно по всему зданию стали раздаваться различные звуки: открывающиеся и закрывающиеся двери, дребезжащая посуда, голоса, крики, звенящие ключи…

Женщины приподнялись на кроватях. Памела и Люси были заспанными; остальные, как и Фрэнсис, похоже, вообще не спали. У Фрэнсис, когда она стала выбираться из своей постели, возникло ощущение, будто ей в голову вонзили сотню иголок.

Волосы высохли, но наверняка выглядели как спутанные заросли.

В ледяной камере, разумеется, не высохло ни одно платье. Оказалось, что это очень неприятно — надевать влажную одежду, — и все решили, что было бы гораздо лучше, если б они накануне вообще ее не снимали. Им принесли таз с холодной водой. Женщины умылись и помогли друг другу хоть немного привести в порядок волосы. У них не было ни щетки, ни расчески, поэтому прошло немало времени, пока завершилась эта процедура. Потом они сели на нижние кровати и стали ждать, замерзшие и невыспавшиеся.

Через некоторое время появилась надзирательница, оказавшаяся более приятной, чем та, с кем они имели дело накануне. Она принесла завтрак, оказавшийся, к удивлению Фрэнсис, более обильным, чем она ожидала. Он состоял из кофе, достаточного количества хлеба, масла и джема. Надзирательница поставила поднос в угол и снова исчезла. У Люси жадно заблестели глаза, и она хотела тут же встать с кровати. Но Памела усадила ее обратно.

— Нет! — сказала она энергично.

Все посмотрели на нее. Только Кэролайн сразу кивнула.

— Вы правы, Памела, — сказала она.

 — Мы должны отреагировать на наш арест так, как это делают и всегда делали наши соратницы.

— Голодовка, — сказала Фрэнсис.

Памела посмотрела на других.

— Согласны? — Вопрос был формальностью; кроме того, он звучал как приказ. Все молча выразили свое согласие.

— Один-два дня будет тяжело, — предупредила Кэролайн, — но мы должны это выдержать. Возможно, они вскоре нас отпустят.

— Каждая может позволить себе сейчас немного кофе, — решила Памела, — но это всё. Больше мы не примем никакой еды.