Дом сестер

Пройдя к печке, чтобы сложить там дрова, оставил за собой следы от мокрого снега. — Ты, кажется, что-то кричала мне?

— Я?.. Я только вскрикнула «О нет», потому что прочла неприятный фрагмент, — объяснила Барбара. Она встала и потянулась. — Друг Фрэнсис Грей совершил самоубийство. Совсем молодой человек. Потому что она не ответила на его чувства.

— Только не увлекайся этим слишком сильно, — предостерег ее Ральф. — Все это уже в далеком прошлом. Такие старые дома, как этот, всегда скрывают множество историй, в том числе и с трагическим исходом.

— Мне все это совсем не кажется таким уж далеким, — задумчиво ответила Барбара.

 — Фрэнсис для меня — совершенно живой образ. Ты знаешь, что меня очень трогает? То, как Фрэнсис описывает свои родные края, свой дом и окрестности вокруг. Она борется со своей неспособностью к страсти, но у нее есть явная страсть к своей родине. Она все здесь очень любила. И я неким образом, благодаря ее описаниям, тоже начинаю относиться к этому с любовью.

— Лично я не могу это утверждать. — Ральф аккуратно уложил дрова и встал. Серая щетина на его щеках превратилась в равномерное темное пятно.

Он выглядел изможденным. — Я мечтаю лишь о том, чтобы выбраться отсюда. Хочу опять слушать музыку, смотреть телевизор и принимать по утрам горячий душ. Хочу есть то, что я хочу и сколько хочу. Ты знаешь, что я постоянно вижу перед собой? Жареного гуся. Клёцки. Краснокочанную капусту. И рождественское печенье. И пунш. И…

— И ферменты, чтобы все это переварить, — закончила его фразу Барбара. Затем приподняла свитер и подергала свободно болтающийся пояс своих джинсов. — Я тоже чувствую чудовищный голод, но вот это — хороший побочный эффект!

Очень хороший.

Она все еще испытывала упоительное наслаждение, когда ее одежда становилась свободнее.

— Я тоже попытаюсь смотреть на это подобным образом, — сказал муж и вытер со лба пот. — Так. На завтра у нас, по крайней мере, достаточно дров.

Только сейчас Барбара поняла, что он, очевидно, все это время опять рубил в сарае дрова.

— А который сейчас час? — спросила она.

Ральф посмотрел на часы.

— Без четверти двенадцать. Почти полночь.

— И ты еще трудишься?

Он пожал плечами:

— То, что я сделаю сейчас, мне не придется делать завтра утром.

А без дров мы не сможем приготовить на завтрак кофе.

Барбара посмотрела на его руки. Мозоли опять прорвались и кровоточили.

— Завтра я попробую порубить дрова, — сказала она. — Твои руки должны зажить.

— Об этом не может быть и речи. Я наконец-то начинаю набираться опыта. До нашего отъезда смогу обрести новую профессию. Мне только надо найти где-то в доме другие перчатки, мои пришли в совершенную негодность.

Барбара улыбнулась.

— Ты выглядишь ужасно чудно.

Ральф ответил на ее улыбку.