Дом сестер

А сейчас… сейчас я хотел бы умереть, как они.

— Ты не должен так говорить. И не должен так думать. Все будет в порядке. Поверь мне!

Наконец он посмотрел на нее.

У него такие же красивые золотистые глаза, подумала Фрэнсис, как у мамы. В лучах солнца они сверкали, как два прозрачных топаза. Фрэнсис осознавала, какими холодными, почти водянистыми, должно быть, казались ее глаза, но если она завидовала глазам Виктории, то глазами Джорджа только восхищалась.

— Джордж, — сказала она тихо.

— Могла ли ты себе это представить? — спросил он. — Мы оба во Франции, в одном лазарете, а вокруг нас свирепствует страшная война… Мы не были к этому готовы.

И это плохо. Я не могу с этим справиться, потому что ничто в моей жизни не научило меня, как это делать.

— Никто не сможет научить тебя чему-то подобному. Каждый сам должен решать, как он с этим будет справляться. — В какие размышления он погрузился? Бессмысленные, подумала Фрэнсис, и бесполезные.

— Это была полная идиллия, — продолжил Джордж, как будто сестра ничего не сказала. — Жизнь в Уэстхилле. Это было нереально.

Мы были изолированы от мира как такового. Реально лишь то, что здесь. То, что здесь, это — жизнь.

— Нет. Это только ее часть. Злая, кошмарная часть. Не вся жизнь.

Он докурил сигарету — пепел падал под кончиками пальцев в траву — и опять ушел в себя; его глаза больше не смотрели на Фрэнсис. Где он был? Опять в блиндаже? Неужели он опять переживал те мрачные часы? И слышал, как смолкли стоны?"

"Впервые Фрэнсис испуганно подумала: «Элис все-таки права. Он болен. Значительно серьезнее, чем я думала».

По ее телу побежали мурашки, и она почувствовала страх.

С Джорджем они прожили бо́льшую часть их прежней жизни. Это были самые лучшие годы. Он был ее старшим братом, ее опорой, ее надеждой. И теперь Фрэнсис осознала, что потеряла его. «Я потеряла того, прежнего Джорджа. Я никогда больше не смогу на него опереться. С этого момента — и только если он не откажется — он сможет опереться на меня».

Так они сидели некоторое время, погрузившись в свои мысли, пока не похолодало и не опустились сумерки.

Появилась бледная Элис.

— Завтра мы можем вместе с ранеными уехать назад в Англию, — сказала она.

 — Там будут места для нас троих.

Джордж равнодушно смотрел мимо нее. Фрэнсис подняла голову.

— Уже завтра?

Элис кивнула.

— Врач разрешил.

— Надеюсь, он не ошибся, — сказала Фрэнсис. — Здесь наверняка отправляют людей раньше, чем это допустимо. Им ведь дорог каждый миллиметр площади.

Завтра! Уже завтра они поедут домой, в Англию… Но она еще ничего не узнала о Джоне. Не говоря уже о том, чтобы хоть немного поговорить с ним.