Дом сестер

Казалось, что в эту минуту Виктория была не особенно удивлена неожиданному появлению сестры.

Фрэнсис медленно приблизилась, пристально глядя на кровать. Аделина не только убрала окровавленные простыни, но и сменила пододеяльник и наволочку. Морин лежала в чистом белоснежном белье. Одеяло доходило до рук, которые были аккуратно сложены и лежали поверх него. Единственным украшением на ней было обручальное кольцо. Красивые длинные волосы были заплетены в косу, лежавшую на плече.

Девичья прическа, сложенные руки, белая постель лишь на первый взгляд производили впечатление умиротворенности, которое было обманчивым — достаточно посмотреть на лицо умершей: это, должно быть, была долгая борьба и тяжелый уход.

Смерть не смогла стереть с лица Морин следы страха и боли. От носа к уголкам рта пробежали две резкие линии, которых раньше не было. Казалось, что Морин слегка сдвинула брови, потому что над ее носом пролегла складка, придававшая лицу непривычно строгое и одновременно страдальческое выражение. Фрэнсис никогда раньше не видела свою мать такой. Морин всегда была для нее воплощением радости и веселого нрава. Ее лицо всегда сияло. Она часто чему-то улыбалась или тихонько напевала. Даже если ругалась со своими детьми, что случалось достаточно редко, она не могла сердиться на полном серьезе. Поэтому дети никогда не воспринимали всерьез ее упреки; да и как это возможно, если человек при этом тебе подмигивает?

Но сейчас…

Фрэнсис подумала: «Как она, должно быть, страдала! Что сделала смерть с ее лицом!»

— Мама, — прошептала она.

Виктория дрожала всем телом.

— В конце мы уже думали, чтобы все скорее закончилось, — сказала она, беззвучно всхлипывая.

Было ощущение, что сестра хочет плакать, но у нее больше нет на это сил. — Было страшно. В какой-то момент она уже не могла кричать. Только постанывала, как гибнущий маленький зверек…

Фрэнсис обошла кровать, опустилась перед Морин на колени и взяла ее руки. Они были ледяными.

— Мама… — Это прозвучало как мольба. Как будто была надежда, что Морин повернет голову, откроет глаза и увидит свою дочь."

"— Схватки начались еще позавчера, — сообщила Виктория, — в субботу утром.

Отец позвонил мне. «Мама чувствует себя хорошо, — сказал он, — она совершенно спокойна. В твоем присутствии нет необходимости. Акушерка уже здесь, и она сказала, что не будет никаких осложнений».

Никаких осложнений!.. А через шестьдесят часов мама умерла. И ее ребенок тоже.

— Я обрадовалась, что меня здесь не было, — продолжала, запинаясь, Виктория. — Я не была здесь с того момента… как узнала, что она беременна.

О да, конечно, в этом была вся Виктория! Вечное кружение вокруг собственных проблем.