Дом сестер

«Конечно, она всегда делала то, чего от нее ждали, — подумала Фрэнсис, — чего он от нее ждал. Она предсказуема для него, и поэтому отец чувствует себя с ней уверенно».

Она старалась подавить в себе злобу. Ей казалось неправильным в день похорон Морин испытывать чувство ненависти к своей сестре. Но, без сомнения, это чувство было; оно родилось уже давно и не стало меньше — даже из-за вины, которая лежала на ней из-за ее аферы с Джоном.

Фрэнсис допила оставшийся виски, сопротивляясь искушению налить себе третий стакан. Если б она, уходя из комнаты, не смогла бы сохранить уверенную походку, это только укрепило бы ее отца в его негативном мнении о ней.

«Дорогая маленькая Вики наверняка еще никогда не была пьяной», — подумала она с горечью.

— В любом случае, — сказала Фрэнсис, — Джордж должен пока остаться здесь. Нет другого места, куда можно было бы его отправить. А он в данный момент не может сам о себе заботиться. Ты согласен?

— С чем?

— С тем, чтобы он остался здесь, — повторила Фрэнсис слегка дрожащим голосом.

Чарльз пожал плечами:

— Пока дела идут по-прежнему, он может остаться.

— Что значит «пока дела идут по-прежнему»?

— Пока Уэстхилл принадлежит нам. Я не знаю, сколько еще это продлится.

— Что?

— Дела обстоят неважно. Многие из наших арендаторов на войне. Овцы болеют. Много животных погибло. Большинство арендаторов бросили всё и уехали.

— Насколько все плохо? — спросила Фрэнсис с тревогой. Она едва могла в это поверить. Отец говорил так, будто речь шла о чем-то незначительном. При этом на кону стояло все.

— Не знаю точно. Но у нас теперь есть проблемы с деньгами.

— И что ты намерен делать?

Отец посмотрел на нее так, будто она была чужим человеком, который вообще ничего не понимает.

— Ничего, — ответил он, — я ничего не собираюсь делать. Не хочу ничего делать.

Тяжелыми шагами прошел мимо нее и вышел из комнаты.

Фрэнсис растерянно смотрела ему вслед, потом упала в кресло. Чарльз настолько неожиданно и с таким равнодушием сообщил ей новость о том, что Уэстхилл находится в серьезном положении, что было ощущение, будто он сказал, что на Рождество ожидается дождь. Казалось, ему было совершенно безразлично, что со всеми ними будет, и у нее возникло мрачное предчувствие, что ничего не изменится.

Отец не впал в то преходящее безропотное смирение, которое исчезает по мере того, как стихает боль. Он никогда не найдет успокоения, никогда больше не обретет новые силы. Фрэнсис призналась себе в эти минуты, в этой наполненной тишиной комнате перед камином: у ее отца вообще больше не осталось сил, и он больше не сможет их восстановить. У него их просто никогда не было.