Дом сестер

— Я все равно не слежу за временем, — сказал Джордж, взял корзину и поставил ее рядом с собой на землю. — Она становится все тяжелее, — констатировал он.

Элис смахнула влажные волосы со лба.

— Господи, как же жарко сегодня! Здесь, наверху, никакого ветра… У тебя есть что-нибудь попить?

— Подождите, — сказал Джордж и исчез в доме.

Элис села в траву, облокотившись на ствол яблони. Она выглядела уставшей и бледной. На ее лице блестел пот.

— Я думала, сегодня мы вообще останемся на этой сельской дороге, — пробормотала она.

Фрэнсис посмотрела на Элис со смешанным чувством раздражения и сочувствия.

Элис часто ныла. Ей всегда было слишком жарко или слишком холодно, слишком ветрено или слишком душно, слишком темно или слишком светло. Она также постоянно страдала от непонятных болезней, которые ни она, ни кто-либо еще не мог правильно определить. Часто жаловалась на боли в желудке, потом у нее кололо в сердце или возникала мигрень. Всякий раз, когда Фрэнсис вспоминала о крепкой, энергичной женщине, с которой познакомилась девять лет тому назад, она едва могла это понять. Да, пребывание в тюрьме истощило Элис. Остальное было вызвано распадом женского движения, необходимостью признать, что идея была раздавлена событиями того времени и зашла в тупик.

Тот факт, что после окончания войны за женщинами признали избирательное право, уже не мог обрадовать Элис; она была слишком ожесточена. Ограничение, заключавшееся в том, что избирателями могли быть только женщины, достигшие тридцати лет, раньше заставило бы ее выйти на баррикады. Вместо этого она восприняла новость с безропотным смирением.

«Элис просто не может успокоиться, что теперь не живет в Лондоне, — подумала Фрэнсис, — она жительница Лондона до мозга костей.

Жизнь здесь, наверху, вызывает у нее все более депрессивное настроение».

Вот уже полтора года каждое воскресенье протекало по одному и тому же сценарию: Фрэнсис садилась в свой автомобиль и ехала через все графство до Скарборо на восточном побережье, чтобы забрать Элис, которая жила там в убогом отеле. Та всегда ждала ее, стоя на улице в одном из своих старомодных платьев до щиколотки и с бледным лицом. И тут же начинала жаловаться на многочисленные неприятности, с которыми ей приходилось здесь бороться: прежде всего — ее здоровье, потом еще люди в отеле с их любопытством и враждебностью, и бесконечная денежная проблема… Кроме того, ее постель была слишком жесткой, никто не мог здесь печь приличный хлеб, ну а местный диалект — это уже слишком…"

"Фрэнсис с трудом сдерживалась, чтобы не осадить ее и не потребовать хоть немного помолчать или рассказать что-нибудь приятное.

Потом опять думала о том, что это неудивительно: у каждого поехала бы крыша при такой жизни, какую вела Элис.