Дом сестер

Подожди немного!

Барбара теснее прильнула к нему, прижавшись спиной к его груди; его рука обнимала ее горячо и крепко.

— Не беспокойся, — прошептала она, — я и сама в нокауте!

Он тихо засмеялся.

— Ничего удивительного. Я еще никогда не встречал такой женщины, как ты. Ты — просто фейерверк, тебе это известно?

— А я всегда думала, что фригидна…

— Бог мой! — Он, кажется, был действительно ошеломлен. — Кто тебе это внушил?

— Никто. Просто я так думала.

— В таком случае, если ты фригидна, то пусть тогда весь мир кишит фригидными женщинами!.. Ты никогда не слышала о том, что если женщина не получает удовольствия от секса, то в этом виноват мужчина?

«Для мачо из сельского Йоркшира он на удивление осведомлен», — подумала Барбара.

— В моем случае все не так просто, — сказала она задумчиво.

Его рука нежно играла с ее ухом.

— Расскажи мне о себе. Я ведь ничего не знаю. Кто ты, Барбара?

— Да рассказывать-то особо нечего…

Барбара рассказала ему этой ночью то, что больше никому не рассказывала: что она была когда-то толстой и некрасивой, что ни один юноша на нее не смотрел. Фернан, все еще обнимая ее за плечи, молча слушал.

Барбара чувствовала затылком его дыхание, а спиной — удары его сердца. Один раз она начала плакать, но Фернан не мешал ее слезам и дал ей возможность поплакать.

Она никому так не изливала душу, даже Ральфу. До него или в кругу друзей в разговорах о подростковом времени иногда говорила: «Тогда я была пышкой, с которой никто не хотел танцевать!» Но при этом смеялась — и в лицах других видела, что они считают ее слова кокетством и преувеличением, так как у стройной Барбары, красивой, элегантной, успешной, желанной Барбары в действительности не могло быть никаких проблем.

"

"Если одна из подруг восклицала: «Ты была пухленькой и невзрачной? Я тебе не верю!», Барбара ужасно радовалась, так как именно эту реакцию она и рассчитывала вызвать. Но в глубине души оставалась холодной и одинокой, потому что никто не видел в ней травмированного ребенка и никто ее не утешал.

Она рассказала Фернану и о самоубийстве своего доверителя — и при этом опять расплакалась, и Фернан был вынужден наконец встать с постели и заняться поисками бумажного носового платка, чтобы она могла высморкаться.

— Ты наверняка такого не ожидал, — сказала Барбара. — Женщина, которая лежит в твоих объятиях и ревет…

— Я бы не просил тебя рассказать о себе, если б меня интересовала только твоя внешняя сторона, — возразил он. — Ты можешь говорить столько, сколько хочешь. Ты можешь плакать столько, сколько хочешь.

И у нее сразу возникло какое-то приятное чувство удовлетворения и расслабленности.

— Кажется, я сейчас усну, — пробормотала она.