Доминант 80 лвл. Обнажи свою душу

Еще конфет?

Дина посмотрела в пустую коробку и покраснела.

— Н-нет… спасибо.

— Проводить тебя в комнату?

— Нет, я сама. Спасибо.

— Приятных снов, Дина.

= 2 ="

"Лео не выносил вранья и чуял его, как собака чует кость. Он допускал некоторый обман в благородных, так сказать, целях, но и его не очень приветствовал. Дина не врала — она не договаривала. И он мог ее понять, тяжело исповедоваться перед незнакомым человеком, даже если он — твой спаситель.

При желании Лео мог бы заставить Дину выложить все, как на духу. Но он соврал сам, и поэтому посчитал справедливым оставить ее в покое, до поры до времени. А соврал, потому что сказать правду было невозможно.

Когда Дина вышла из своей комнаты, он еще не спал, работал с бумагами по последнему проекту. Услышал ее сразу, потому что обычно в доме царила тишина, а Дина топала и пыхтела, да и вообще прошла мимо его кабинета. И да, чего греха таить, он предполагал, что она может выйти, чтобы пошарить в доме. Мало ли! Люди разные бывают. Он не заподозрил в Дине ничего плохого, но вдруг она — прекрасная актриса? И вот, пожалуйста, куда-то крадется в темноте.

Лео, в отличие от Дины, умел двигаться бесшумно, и без труда проследил, что она ищет. Когда та копалась в холодильнике, его занимало уже иное. Во-первых, голубая пижама. Штанишки едва прикрывали круглую попу, а маечка обтягивала пышные груди. Лео нравились такие женщины: не толстые, с обвисшими складками жира, а полненькие, ладные, фигуристые, как Дина. Гораздо хуже было «во-вторых». Он терпеть не мог, когда кто-то копался в его вещах, и в холодильнике в том числе.

«Во-первых» и «во-вторых» логично складывалось и получалось «в-третьих». Лео как-то ясно и однозначно осознал, что с удовольствием выпорол бы Дину в наказание. Вот только она — обычная женщина, не тематик, и он не может ее и пальцем тронуть. И выражать недовольство тоже нельзя — она пережила не лучший день в своей жизни и плохо ела за ужином. Отругать голодного человека немыслимо. Лучше уж накормить…

Когда Дина разбила банку, наказать захотелось еще сильнее. Если бы она знала, каких усилий ему стоило взять себя в руки! Впрочем, ее раскаянье было искренним, и долго злиться на нее не получалось.

А третий приступ случился, когда Дина разлила молоко в кресле. К сожалению, именно в этот момент он оказался рядом, и она сумела разглядеть его возмущение даже без очков. И разве он мог сказать правду?

Пришлось выкручиваться. Предложить Дине помощь Лео решил еще за ужином. От одной мысли о том, что она уйдет в никуда и снова куда-нибудь вляпается, ему становилось плохо. Их пути пересеклись, вот тут он не соврал, и он чувствовал ответственность за Дину.

Лео сам выбрался из нищеты и, став успешным и состоятельным, не забыл каково это, быть по ту сторону.