Первая леди города, или Между двух берегов
Прекрасная Марина Коваль оплакивает свою единственную большую любовь – мужа Егора Малышева, погибшего в автокатастрофе. После трагедии на нее свалились заботы о корпорации Малышева и футбольном клубе. Но это стало лишь разминкой перед большой неравной битвой, жертвой которой оказалась «железная Коваль». Выяснилось, что Егор «погиб» для властей, взяв вину жены за прошлые дела на себя. На самом деле он жив и скрывается под чужой фамилией. Однако работники прокуратуры обвиняют Марину в убийстве самого дорогого человека в ее жизни…
– Я никогда не стою в очередях и никого не жду, могу, к счастью, себе это позволить.
– Я это понял. – Отец тоже закурил. – А может, ты познакомишь меня со своим другом?
– Обойдешься! – отрезала она. – Ты мне кто?
– Наверное, ты права, дорогая, – вздохнул он, убирая в карман зажигалку. – Кто я тебе? Но мне хотелось бы, чтобы ты поняла и простила меня, дочь.
– Я тебя умоляю – не называй меня так, если не хочешь неприятностей! – попросила Коваль, глядя в его глаза. – У меня нет и не было отца, я не дочь тебе, и на этом давай расстанемся!
И так оно и случилось бы, наверное, если бы вдруг она не повернулась неловко на скользких плитках брусчатки и не выронила трость, теряя равновесие. Если бы не папаша, Марина растянулась бы в своей белой норке прямо на мокром тротуаре. Он подхватил ее, причинив при этом дикую боль и без того многострадальным ребрам, и Марина взвизгнула. Егор, отошедший на несколько шагов, чтобы не мешать разговору, бросился к жене, забыв о своей конспирации и спросив по-русски:
– Детка, что с тобой?
– Больно…
– Идем! – решительно заявил папенька, глядя на Егора. – Я прошу, позвольте мне отвезти вас куда скажете."
"– Хорошо, спасибо, – отозвался муж, беря Марину на руки. – Она не совсем здорова…
– Да знаю я все про ее нездоровье! – отмахнулся папенька, шагая впереди них в сторону стоянки. – Давайте положим ее в машину, а потом багаж заберем. Кстати, меня зовут Виктор Иванович.
– Ох, какой же ты настырный, а? – поморщилась Марина. – Не обольщайся, Виктор Иванович, то, что мне придется ехать в твоей машине, не говорит ни о чем, так что на светскую беседу не рассчитывай.
– Перестань, детка, – попросил Егор, поцеловав ее в нос. – Человек предложил помощь, а ты хамишь.
– Ну, вот такая я невоспитанная! Что с меня взять – безотцовщина! – Она метнула в лицо вмиг погрустневшего журналиста презрительный взгляд.
– Маринка, прекрати, я сказал! – велел муж. – Накажу!
– Напугал! – фыркнула она, с любопытством разглядывая папашин «Вольво-940» вишневого цвета. – Ух ты, какая у тебя машина! Откуда деньжата?
– Заработал!
– Нормально платят за тот бред, что ты несешь с экрана?
– Ты о чем? – не понял он, открывая заднюю дверку, чтобы Егор мог усадить Марину в салон.
– Да о том, какой увлекательный диалог ты развил обо мне с нашими ментами. Самому-то не противно было?
– Я не сказал ни единого слова, за которое мне было бы стыдно, – отверг он обвинения. – Кстати, если ты внимательно смотрела, то видела, что я старался тебя защитить.
– Ой, не могу! – застонала Марина, скорчившись от смеха.