Первая леди города, или Между двух берегов

 – У меня призвание – учить людей пользоваться хаси и пить саке. Меня саму тоже этому один человек обучал, очень хороший человек…

– Муж?

– Нет, любовник. Что ты так смотришь? Я девочка взрослая, могу говорить и делать все, что хочу.

Папаша разглядывал ее с интересом, пристально изучал. Принесли заказ, и Марина принялась учить отца держать в пальцах хаси, у него не получалось, и они смеялись над его неловкостью. Все было мило и по-семейному – папа и дочь… Марина с удовольствием отпила саке, отправила в рот кусочек сырой семги, обмакнув его в соевый соус, и зажмурилась от наслаждения.

– Тебе не нравится? – спросила она, глядя на папашу.

– Необычно. Я очень традиционен, Мариша, всегда с трудом привыкаю к новому, – отозвался он, пытаясь подцепить палочками рол.

– Тогда зачем сюда меня привез, сказал бы сразу, что не любишь изыски.

– Хотел тебе приятное сделать. Расскажи мне что-нибудь о себе, – попросил он, дотронувшись до ее руки.

– Что я могу рассказать?

– Расскажи о своем муже, если тебе не очень тяжело вспоминать…

Марина отложила хаси на подставку, поставила локти на стол и оперлась подбородком о сплетенные кисти рук. С одной стороны, она могла бы рассказать отцу все, что его интересует, но с другой… Это принадлежало только ей, и делиться с кем-то своим личным она не хотела. Но молчать дальше было уже просто невежливо.

– Он обалденный был, мой Егор. Я его сильно любила, никогда раньше не было у меня таких чувств. И он любил меня тоже – рисковал собой не раз и не два, чтобы меня спасти. Что еще? – Так трудно говорить о живом человеке в прошедшем времени, она раньше и не знала. – Я не заказывала его смерть, можешь поверить мне на слово.

– А я и не сомневался. Ты не такая.

– Ты не можешь знать, какая я. Но мужа я не убивала.

– Зачем тогда ты оправдываешься и пытаешься меня или себя убедить в этом? – Он внимательно смотрел на Марину, и она поежилась.

– Я не собираюсь оправдываться. Просто так противно, когда тебя обвиняют в том, чего ты не делала, просто физически не могла сделать, – это все равно что самой себе горло перерезать."

"– Знаешь, этот твой англичанин странноватый какой-то, – вдруг перевел разговор отец, и Коваль насторожилась. – Мне кажется, он совсем недавно в Англии, я одно время работал там и немного знаю уклад и акценты, так вот Грег говорит слишком правильно, по-книжному, так учат говорить в наших вузах.

– Да? Не заметила. Вообще-то он учился в Москве, может, как-то сказалось. Не с детства на английском говорит, – как можно спокойнее произнесла она, в душе проклиная наблюдательного папашу, да и Егора заодно – зачем было вообще демонстрировать свой английский? Или русский, уж и не разобрать даже?

– Ты не устала? – обеспокоенно спросил папаша, снова дотрагиваясь до ее руки.