Первая леди города, или Между двух берегов
Прекрасная Марина Коваль оплакивает свою единственную большую любовь – мужа Егора Малышева, погибшего в автокатастрофе. После трагедии на нее свалились заботы о корпорации Малышева и футбольном клубе. Но это стало лишь разминкой перед большой неравной битвой, жертвой которой оказалась «железная Коваль». Выяснилось, что Егор «погиб» для властей, взяв вину жены за прошлые дела на себя. На самом деле он жив и скрывается под чужой фамилией. Однако работники прокуратуры обвиняют Марину в убийстве самого дорогого человека в ее жизни…
– Может, тебя домой отвезти? – Но по глазам его Марина видела, что меньше всего на свете ему хочется сейчас расставаться с ней, тем более что диалог наладился какой-никакой.
– Если ты занят…
– Нет-нет, – поспешно перебил он. – Я совершенно свободен!
– Тогда теперь твоя очередь рассказывать, раз уж мы пытаемся узнать друг друга, – усмехнулась Марина, отпивая саке.
– У меня, Мариша, все не так интересно, как у тебя. Работа, работа… Внук растет, взрослый парень уже – двадцать четыре года, юрфак закончил.
– Что за наказание! – захохотала она, едва не подавившись саке. – Племянник – и тот почти мент! В кого я у вас такая?
– А в кого, правда? – поинтересовался он с улыбкой. – Ты ведь училась где-то?
– Да, я медицинский закончила, нейрохирургом работала, отделением заведовала даже. А потом понеслось… давай как-нибудь в другой раз, – попросила Коваль, не в силах снова переживать свою жизнь за последние восемь лет. – Просто так сложилось. Теперь вот сижу с чужим паспортом, сломанной рукой и хромой ногой, а мне ведь всего тридцать три года, прикинь?
– А с ногой что у тебя?
– Ранение в позвоночник. Говорили, что вообще не встану, ходить не буду, останусь в инвалидном кресле. Но я настырная, – усмехнулась Марина и взяла веточку петрушки, покрутив ее перед глазами. – И вообще – я столько раз слышала фразу про то, что не выживу, не встану… а уж муж мой сколько раз ее слышал – не сосчитаешь! Но я вставала, снова жила, снова занималась тем, чем и раньше. Странно, да?
Он вдруг подсел к ней и обнял за плечи, прижав к себе и поглаживая по голове, и Коваль неожиданно расплакалась, всхлипывая, совсем как маленькая.
– Ну, что ты, дочка, не надо, – прижимая ее все крепче, бормотал отец. – Я не хотел тебя расстроить… Не плачь, детка… Прости меня, дорогая, я так виноват перед тобой. – В его голосе тоже послышались слезы.
Возможно, он и в самом деле чувствовал то, что говорил, почему нет? Но пора уже брать себя в руки, а то что-то стала в слезы бросаться по любому поводу. Марина вытерла глаза и попросила:
– Поедем отсюда, скоро Грег вернется и потеряет меня.
Он подал ей трость, помог набросить белое пальто, которое Егор уговорил ее купить три дня назад вместо норки – было совсем тепло, и они вышли из ресторана на улицу. Оказывается, уже вечер, с удивлением отметила Марина, надо же, как время пролетело! Сев в машину, глянула на отца – в конце концов, пора бы и прекратить называть его всякими прочими словечками, отец все же. Он сел за руль, повернул ключ в зажигании и подмигнул ей в зеркало:
– Поехали к твоему приятелю, а то волноваться станет!
Он проводил Марину до номера и сдал на руки мужа:
– Вот ваша красавица, Грег, все в порядке. А завтра приглашаю вас к себе на ужин, будем знакомиться с семьей.