Первая леди города, или Между двух берегов
Прекрасная Марина Коваль оплакивает свою единственную большую любовь – мужа Егора Малышева, погибшего в автокатастрофе. После трагедии на нее свалились заботы о корпорации Малышева и футбольном клубе. Но это стало лишь разминкой перед большой неравной битвой, жертвой которой оказалась «железная Коваль». Выяснилось, что Егор «погиб» для властей, взяв вину жены за прошлые дела на себя. На самом деле он жив и скрывается под чужой фамилией. Однако работники прокуратуры обвиняют Марину в убийстве самого дорогого человека в ее жизни…
Я отлично понимаю, что и зачем, и потом – я обещала, что буду, а своих обещаний я не нарушаю. Ты, кстати, можешь и не ехать – я Даньку возьму.
– Ага, сейчас! – возмутился Хохол. – Забудь думать!
– Тебе же нужен выходной? Ты и так все время со мной, живешь здесь, даже в город один не выезжаешь, – заметила она, поглаживая его грудь и живот. – Погулял бы где-нибудь, развлекся…
– Мне после тебя и в цирке не смешно! Такие развлечения – куда всему шоу-бизнесу! – Он показал ей свое кровоточащее плечо, разодранное Мариниными нарощенными ногтями. – Красиво, да?
– Больно? – Коваль подула на его плечо, и он засмеялся:
– Как маленькому – не плачь, деточка, до свадьбы заживет! Идем, уложу тебя как маленькую. Могу даже сказку рассказать.
Коваль только фыркнула и взяла со спинки кровати его халат.
Как же тяжело было ей вставать в восемь утра! Марина терпеть это не могла, ей всегда было плохо и скверно, если она поднималась с постели раньше одиннадцати, но ничего не попишешь – ее ждали в манеже, где и должны были проводиться пресловутые тесты Купера, по результатам которых кое-кому из игроков придется покинуть команду. Если вообще не всем. С трудом заставив себя встать, Коваль побрела в душ, мечтая об одном – лечь обратно и не вставать до обеда. В полудреме она оделась, кое-как накрасилась и подобрала волосы, выпила чашку крепкого кофе, абсолютно не почувствовав вкуса и запаха, выкурила сигарету. Зато телохранители не страдали от ранних подъемов – Хохол успел совершить пробежку, а Данька выглядел так, словно только что из отпуска. Везет же…
– Поехали, Марина Викторовна? – спросил Данила, чем моментально навлек на свою голову гнев Хохла – он был старшим, и задавать вопросы и уточнять маршрут передвижения на день предпочитал сам:
– Куда лезешь опять, салага?
– Хохол, чего ты? Я ж только спросил!
– А есть у тебя право спрашивать?
– Так, базар кончайте! – пресекла Коваль этот диалог. – Взяли моду делить территорию! Первый раз у меня такое, чтобы телохранители враждовали и грызлись, как собаки, до вас все нормально было.
Они замолчали, но каждый остался при своем – Данька прекрасно знал, почему Хохол позволяет себе иногда рыкнуть на него в Маринином присутствии, да и уже давно они с Женькой не скрывали своих отношений – что в этом такого, в конце концов, ну, спит хозяйка с телохранителем, так это ее личное дело.
Когда подъехали к манежу, Марина заметила припаркованные рядом «Чероки» Розана и «Фольксваген» юриста Вадима – надо же, их-то она не приглашала, а поди ж ты – явились!
Коваль вошла в прохладное помещение манежа и поежилась:
– Чего ж так холодно-то? Как в таких условиях работать можно?"
"– Тебя морозит, – отозвался Хохол, – тут вполне нормально, а для спортсмена вообще отлично.