Дорогой друг Декстер

На дальнем конце стола билось в конвульсиях нечто, облаченное в оранжевый комбинезон. Даже с противоположной стороны комнаты было заметно, что это нечто походит на человека.

— Сюда, умоляю, помогите, помогите, помогите, — пролепетало нечто, и я, приблизившись, склонился над столом."

"Разумеется, его руки и ноги были связаны клейкой лентой, и это свидетельствовало о том, что тут работало опытное и небезразличное к своему делу чудовище. Я освободил жертву, слушая, но, по правде говоря, не слыша ее непрестанного бормотания: «Слава Богу, умоляю… ради Бога, освободи меня… быстрее, быстрее, приятель, ради всего святого.

Скажи, Христа ради, почему ты так поздно? Спасибо. Я знал, что ты придешь», и так далее, и тому подобное. Его череп, включая даже брови, был гладко выбрит. Но крепкий, мужественный подбородок и украшающие лицо шрамы не оставляли места для ошибки — на столе находился Кайл Чатски.

Во всяком случае, его большая часть.

Когда лента была снята и Кайл, извиваясь всем телом, исхитрился принять сидячее положение, стало ясно, что он утратил левую руку до локтя и правую ногу до колена. На культи были наложены белые марлевые тампоны, на них отсутствовала кровь.

Отличная работа, хотя сомневаюсь, что Чатски смог бы высоко оценить мастерство, с которым доктор Данко ампутировал его конечности. Насколько пострадал мозг Кайла, я пока не знал, но его непрерывное сопливое бормотание не говорило о том, что ему можно доверить штурвал реактивного лайнера.

— О Боже, дружище. О, великий Иисусе. Слава Богу. Ты явился, — пролепетал он, склонился мне на плечо и зарыдал.

В последнее время мне удалось приобрести в этом деле кое-какой опыт, и я знал, как поступить. Я похлопал его по спине и сказал:

— Ну, ладно, Кайл, хватит, хватит.

Сейчас жест выглядел даже более нелепо, чем в случае с Деборой, ведь культя его левой руки продолжала колотить меня по спине, что сильно мешало изобразить фальшивое сочувствие.

Но приступ слезливости у Чатски продолжался всего несколько секунд. Когда он наконец отклеился от меня и попытался выпрямиться, моя красивая гавайская рубаха оказалась насквозь мокрой. Он сильно шмыгнул носом — для моей рубашки, увы, слишком поздно — и спросил:

— Где Дебби?

— Она сломала ключицу, — ответил я, — и сейчас находится в госпитале.

— О, — произнес он и опять шмыгнул носом. На сей раз это действие отдалось в его груди каким-то влажным бульканьем. Быстро оглядевшись по сторонам, Кайл попытался встать. — Нам надо скорее убираться отсюда, — сказал он. — Данко может вернуться.

Мысль о возвращении доктора мне в голову почему-то не пришла, но Чатски, видимо, был прав. Освященный веками трюк хищника состоит в том, чтобы вначале убежать, а затем кружным путем вернуться и посмотреть, кто принюхивается к его следу.