Дорогой друг Декстер

Он улыбнулся, хотя его лицо не было создано для проявления каких-либо чувств, выходящих за границы сдержанного интереса. Но этого хватило, чтобы Доукс начал что-то безостановочно бормотать и биться в попытке освободиться от пут. Однако ничего не получалось. Во всяком случае, доктора это не беспокоило. Он отошел от стола, потягивая кофе и фальшиво напевая какую-то мелодию Тито Пуэнте. Пока Доукс бился на столе, я увидел, что его правая стопа исчезла, так же как кисти рук и язык. Чатски сказал, что всю нижнюю часть его левой ноги ампутировали сразу.

На сей раз доктор, похоже, задумал продлить удовольствие. Интересно, с чего он начнет и чем продолжит, когда наступит моя очередь?

Мои мозги мало-помалу очищались от тумана. Сколько времени я пробыл без сознания? Однако это, как мне казалось, не та тема, которую можно обсудить с доктором Данко.

«Дозировка», сказал он. Когда я пришел в себя, он стоял надо мной со шприцем в руках и удивлялся, что я не очень испугался. Да, замечательная идея впрыснуть пациенту психотропный препарат, усиливающий его ужас. Жаль, я не умею этого делать.

Почему я не получил медицинского образования? Но огорчаться поздно. Для сержанта Доукса дозировка была подобрана точно.

— Что же, Альберт, — потягивая кофе, произнес доктор в тоне дружеской беседы. — Попробуй догадаться.

— Нахана! На!

— Боюсь, ты ошибся. Хотя, возможно, если бы у тебя был язык, то ты попал бы в точку. В любом случае… — Он наклонился над столом и карандашом сделал крошечную пометку на листе бумаги. — Это очень длинное слово. Девять букв. Тем не менее и из ошибок можно извлечь нечто полезное.

Данко положил на стол карандаш, взял костную пилу и отпилил Доуксу ступню чуть выше лодыжки, совершенно не обращая внимания на конвульсии пытающейся освободиться от своих уз жертвы. Проделав это очень быстро и аккуратно, положил ступню рядом с головой Доукса, потянулся к аккуратно разложенному набору инструментов и выбрал нечто похожее на большой паяльник. Доктор провел головкой паяльника по свежей ране, раздалось шипение, и из нее поднялась струйка пара. Данко сумел прижечь повреждение с минимальной потерей крови.

— Вот так, — проговорил он."

"Доукс прохрипел и обмяк, а по комнате распространился запах горелого мяса. Если сержанту очень повезет, то он некоторое время сможет побыть без сознания.

А ко мне, к счастью, сознание вернулось полностью. По мере того как организм очищался от химикатов доктора, в моем затуманенном мозгу появлялось больше просветов.

Память! Разве это не прекрасная штука? Даже когда мы находимся в самом скверном положении, наша память продолжает согревать нас.