Драгоценный выстрел

Барсук — близкий Седого. Он не простит.

— Так и пускай не простит. Пускай накажет. Убийцу. Только я-то тут при чем? Хочу поговорить с ним, пусть кто-нибудь ему передаст.

— Седой с нашими не общается.

— Ничего. Найди и позови Клоуна. Скажи, чтобы не боялся, пускай кого хочет возьмет с собой. Только без оружия. Мои проверят.

— Седой сюда не придет.

— Знаю. Но Клоун — не велика персона. Его можно и сюда. А Седого — в ресторан. Там и безопасно. И ему, и мне. Найди его.

— Клоуна?

— Да. Есть у тебя кто-нибудь на автостанции? Он обычно там отирается."

"— Я найду, — заверил Ашот. — Хочешь, чтобы тебе отдали кусок, который был у Коли?

— Почему нет? Чем я хуже? Он и так уже у меня, этот кусок.

— Осталось только «подписать»? — усмехнулся Ашот.

— Да, только это.

— Выпьем, дорогой. Я всегда за тебя, ты знаешь.

Собеседники подняли бокалы и, сделав еще по глотку, пошли в дом.

Дрова, подброшенные в мангал после того, как пожарились шашлыки, теперь лишь тускло тлели. Ночь вступала в свои права, и Гуров подумал, что ему, пожалуй, тоже пора отправляться домой.

Два последних разговора, которые удалось ему подслушать за сегодняшний вечер, вполне отчетливо давали понять, как в ближайшее время будут развиваться события.

Очевидно, этот самый Седой, о котором он в последнее время столько слышал, постарается отомстить Мунтяну за смерть своего «близкого». Мунтяну же, со своей стороны, постарается сделать все, чтобы этого не допустить.

Именно для этого он назначает встречу в ресторане — чтобы «отмазаться». Седой — тот самый человек, который имеет к нему самую большую претензию, ведь Барсук — его «близкий».

Ход беспроигрышный. Конечно, только в том случае, если Мунтяну действительно имеет железную «отмазку». Оправдав себя в глазах Седого, «коллективное прощение» от всех остальных участников группировки он получает автоматически. Действительно, если даже Седой, обиженный лично, снимет претензии, кто еще рискнет что-то предъявлять? Кроме того, Седой, как человек, занимающий, по-видимому, далеко не последнее место в иерархии, всегда сможет замолвить словечко. Дружить с ним выгодно. И, судя по всему, такая дружба — одна из дополнительных целей Мунтяну. Понятно, что сейчас Седой не только не общается «с нашими», а находится в противоположном лагере. Мунтяну же, как человек неглупый, несомненно, понимает, что с такими, как Седой, полезнее дружить.

Но каким образом он собирается «перевести стрелки» на кого-то другого, Гуров совершенно не представлял. Именно Барсук в покушении на него выступил как заказчик, а значит, не было человека, который мог бы желать тому смерти больше, чем Мунтяну.

Ситуация была предельно очевидна, и тем не менее хитрый румын надеялся извернуться и задурить голову не кому-нибудь, а самому Седому.