Драгун. Крест за Базарджик

В длинной комнате горело несколько светильников, в их тусклом, мерцающем свете он разглядел с полдюжины столов с наваленными на них обрезками кожи. С десяток работников оставили своё дело и с интересом разглядывали русского офицера. Седой, сгорбленный мужчина, выслушав мальчишку, отложил в сторону ножницы и, подойдя к Тимофею, протянул руку.

– Вот, точно такую сумку мне нужно, – произнёс тот, отстёгивая крышку. – Снаружи непременно герб нашить. – Он ковырнул имперского орла. – Плечевые ремни чтобы с регулировкой были, на бронзовых пряжках. Ну а здесь большие карманы. – Прапорщик раскрыл боковые отделения и протянул в таком виде сумку мастеру.

Марко, приняв её, положил на один из столов и долго рассматривал, ощупывая каждый кармашек и шов. На подошедших работников рявкнул, и те разошлись по своим местам. Наконец, он оторвался от осмотра сумки и что-то произнёс.

– Не понимаю. – Тимофей покачал головой. – Так вы берётесь за эту работу?

Мастер поманил к себе одного из работников, молодого парнишку, и тот, коверкая русские слова, с трудом перевёл:

– Большой труд, много хороший кожа, много шить.

– Да это понятно. Спроси его, он сможет вообще сделать точно такую, и если да, то сколько это будет стоить?

– Да, он сделать, – подтвердил, выслушав ответ Марко, паренёк. – Стоить десять русский рубль и ещё два серебро, или три по десять бумажный рубль и ещё пять. Ваш сумка нужно оставить, чтобы смотреть.

– Тридцать пять рублей ассигнациями, или двенадцать серебром! Обалдеть! – воскликнул огорошенно Тимофей. – Да у нас штуцер столько не стоит! На Кавказе в разы дешевле было!

Горбун что-то проворчал и, развернувшись, пошёл к своему столу.

– Мастер сказать, что дело ваш, – пожав плечами, перевёл паренёк. – У него много работ, он не торговаться, цена его труд только такой.

– Хорошо. – Тимофей со вздохом полез в карман и достал свой кошель. – Вот половина задатком. – Он отсчитал шесть серебряных рублёвых монет и положил их рядом с сумкой. – Спроси, когда можно забрать заказ.

– Два день перед Рождество, – перевёл тот ответ мастера. – Сумка принести на базар в лавка, вы забрать её там и отдать остальной рубль.

– Грабители! – буркнул, выходя на улицу, Гончаров. – Как же мне тут не хватает тифлисского Давида. И захочешь что-нибудь заказать, так сто раз подумаешь, а стоит ли.

Побродив ещё немного по городу и замёрзнув, он пошёл на ставшую уже своей улочку.

– Детвора, налетай! – крикнул, высыпая из кулька на стол сушёные фрукты, Тимофей. – Кушайте, кушайте, а вот ещё халва, а в горшочке мёд. Драгана, Архип Степанович, идёмте, угощайтесь, – позвал он хозяйку и денщика.

– Да я тогда чай поставлю греться! – воскликнул обрадованно Степанович. – Всего-то час прошёл, как вскипел, небось, и остыть совсем не успел.