Драгун. Крест за Базарджик

Потом офицерский чин и личное дворянство. И всё это перечеркнуть одним разом.

– Да не одним это разом, вашвысокоблагородие, – произнёс с досадой Тимофей. – Я ведь уже докладывал про случай у Аракса.

– Ты это, Гончаров, меня не перебивай! – рявкнул, багровея, майор. – Забыл, как в солдатах во фрунт стоял и ножку на плацу тянул?! Я гляжу, быстро вознёсся! Так это дело поправимое! Эполеты с погон слетят, и я лично прослежу, чтобы тебя к самому строгому батальонному командиру определили!

– Виноват! – Тимофей, вскочив, застыл по стойке смирно.

– Конечно, виноват, – буркнул комендантский офицер и углубился в чтение. – Красиво пишешь, складно, – наконец сказал он, откладывая бумагу. – Потому, небось, и продвинулся в службе. Так, ну ладно, послезавтра их высокопревосходительство будет лично решать вашу судьбу, все бумаги по делу будут ему переданы. А там уж как оно повернётся: или сам он вам наказание определит, или в военный суд дело передаст. В последнем случае для тебя лично, Гончаров, всё закончится очень плохо. Так что ждём. Конвой! – крикнул он, и в кабинет зашли два солдата.

Камера офицерской гауптвахты не пустовала. Поручиков из Саратовского и Кабардинского полков выпустили, зато одним разом зашло аж пятеро офицеров из других полков.

– В рождественские праздники всегда так, – сетовал, заводя через пару часов шестого, комендантский капитан. – Не умеем спокойно отдыхать, вечно у нас какая-нибудь дурь от безделья приключается. Только глядите, чтобы тут был порядок, господа! – Он окинул взглядом камеру. – А не то вместо гауптвахты и в настоящую тюрьму загреметь недолго.

Господа скучали. Отдушина была только одна – карты. Их тайно пронёс с собой бывалый штабс-капитан из гренадер, и целый день слышались шелест перемешиваемой колоды, оживлённые выкрики и смех."

"– Да не грусти ты, прапорщик! – выиграв в очередной раз, крикнул гренадер. – Я вон пятый раз на гауптвахте сижу, и ничего. Пошли лучше сыграем? По двугривенному всего на кон с каждого. Авось с прибытком на свободу выйдешь!

– Или вообще без штанов останешься! – хохотнул артиллерийский поручик.

Звякнули дверные запоры, и в приоткрывшуюся дверь заглянуло усатое лицо дежурного унтера.

– Прапорщик Гончаров, прапорщик Марков, на выход! – раздалась команда. – Ежели личные вещи есть, так велено с собой их забирать!

– Удачи вам, господа! – прикрывая одеялом колоду карт, крикнул гренадер. – Димка, ты мне двадцать рублей должен! Не забудь отдать!

– Ла-адно, – отмахнулся Марков. – Если на воле оставят, завтра же твоему ротному занесу.

За спиной у Тимофея хлопнула дверь и щёлкнул, запирая её, массивный засов.

«Вот и всё, похоже, что всё-таки поведут в суд, – мелькнула в голове догадка.